Большую часть продадим в порту, а остальное перемелем и отдадим пекарям, чтобы заготовили нам сухари."

"После чего пошли на север, в район Барселоны. Я предполагал, что там будет добыча получше. И не ошибся. Эти три судна впередсмотрящий заметил около полудня. Они шли навстречу, но ближе к берегу. Одна четырехмачтовая каракка и две трехмачтовые каравеллы. По крайней мере, так их классифицировали мои шкипера. Каракка была примерно тридцать метров длиной, десять шириной, высотой надводного борта около шести и грузоподъемностью, по определению моих шкиперов, около трехсот тонн, как я перевел с мюидов — французской меры объема сыпучих тел. На фоке и первом гроте — прямые паруса и трапециевидные марселя, на втором гроте и бизани — латинские. Под бушпритом висел почти до воды парус, называемый блиндом. На мачтах широкие площадки для стрелков. На баке и корме высокие, сужающиеся кверху надстройки, причем кормовая — четырехпалубная. Каравеллы были длиной менее двадцати метров и шириной около пяти. На всех мачтах латинские паруса, у которых реи фока и бизани повернуты нижним концом вправо, а грот — влево, бабочкой, и площадки для стрелков. Надстройки высокие. Поняв, что мы идем на сближение и явно не для того, чтобы спросить, в каком направлении Барселона, обе каравеллы заняли позицию ближе к берегу, предлагая каракке первой вступить в бой. На ней готовились дать нам отпор. Пушек несет много. Все стояли на главной палубе или верхних палубах надстроек.

Я знал, что главное — не подставиться под первый залп. Второго. Скорее всего, не будет. Поэтому повел барк так, чтобы подрезать нос каракке и, не попадая в зону обстрела, самому прочесать ее палубы картечью. Ее капитан разгадал мой маневр и начал поворачивать корабль вправо. При попутном ветре и такой парусности корпуса это было сделать нелегко. Тем более, что помешали мои погонные орудия, которые первым же залпом снесли парус на фок-мачте. В тот момент, когда каракка развернулась к нам левым бортом, барк был к ней носом. Арагонские орудия загрохотали вразнобой. Басовито ухнул главный калибр, менее внушительно — пушки поменьше и совсем уж несерьезно — фальконеты. Между кораблями повисло черная туча, которую быстро унес ветер. В корпус попали всего два ядра, оба в левый борт, но парусам и рангоуту досталось. Оба прямые паруса стали похожи на решето. Члены моего экипажа, которые во время вражеского залпа прятались, сразу выскочили из укрытий и начали восстанавливать повреждения. По ним открыли огонь стрелки из луков, арбалетов и тяжелых аркебуз с марсовых площадок. У нас появились первые раненые и убитые. Барк тем временем начал поворачивать влево, в обратную сторону, и нагонять вражеский корабль.