— Зачем тебе обеспечивать ещё и здоровую кобылицу?

— А я не понимаю, в чём у тебя тут вопросы? И тебя бы я обеспечивал точно так же, и ребёнка.

— Да, но только я не могу родить, и поэтому ты обеспечивать собрался её!

— Лиля, — предупреждающе рыкнул я.

Она закрыла лицо руками и заплакала.

— Ты… ты уйдешь. Ты теперь уйдёшь…

Господи, как по сердцу ножом… Подошёл к ней и присел рядом, убрал её руки от лица, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Не говори глупости. И не ревнуй, — сказал я Лилии. — Дело не в том, что ты… Что у нас есть некоторые сложности. Дело в том, что этот ребёнок уже существует, и я хочу помогать дочери.

Это правильно. Это моё прошлое, Лиль. Ты прекрасно понимаешь, что до встречи с тобой я не жил монахом. У каждого есть прошлое.

— Ты её любил? — спросила она, всхлипывая. — Мать девочки.

— Почему ты спрашиваешь?

— Раз у вас даже дочь родилась. Значит, любил.

— Ну, наверное, любил, — пожал я плечами. — Но теперь это в прошлом. А ребёнок навсегда, ты же понимаешь. Почему не помочь, если я могу обеспечить девочке хорошую жизнь, питание, дать образование?

Чувствую, как мне аукнутся однажды эти слова, но сейчас у меня просто язык не повернётся сказать, что да, кажется, люблю её.

Даже эти две недели я был сам не свой, физически тут, а мыслями в России… И я уже не смогу не думать о Лине. Просто не смогу. Но сказать это всё прямо сейчас ей в глаза?

— И ездить, как ты догадалась, домой я теперь буду чаще.

— Ты завтра летишь к ней?

— К дочери?

— К обеим…

— К дочери, — настоял я. — Да, я лечу к ней.

— Ты купил этой женщине дом?

— Не “этой женщине”, а дочери, Лиль. Да, купил. И что?

— Ей что — негде жить или она тянет из тебя деньги, Марат? — Лиля, кажется, готова была рвать на себе волосы от невыносимой сложности этой ситуации.

Её кулаки были плотно сжаты, я чувствовал, как её колотит от нервов. А я в каждом ответе просто танцую босиком на углях…

— Нет, я решил это сам. У них слишком тесный и уже очень старый дом.

— Мне кажется, ты просто её любишь, да и всё, — сжалась она в ком в кресле, обняв себя руками. — Матерям своего ребёнка из прошлого дома не покупают…

— Лиль… — Устало я сел прямо на ковре, устав сидеть возле неё на коленях.

 — Я очень устал. Я тебе уже всё объяснил. Давай закончим, пожалуйста.

— Ты с ней спал в этой поездке, скажи мне? — продолжала она глотать слёзы и рвать мне этим сердце. — Я же чувствовала, что ты словно чужой вернулся. Как будто тебя подменили за эти сорок восемь часов! Сторониться стал меня. Секс нам запрещён был, но ты и обнимать, и целовать меня перестал.

— Лиль!

— Марат, скажи мне! Ты с ней спал, да?

Да, таких чувств, как к Багире, у меня к Лиле никогда не было.