Да, она желанна, ничего не скажешь, и это отменное качество при дворе, украшением которого она станет. Но как же некстати, что она желанна ему самому!

Он отвел глаза от танцорок и утешился мыслью о приданом принцессы, от которого прок уж будет наверняка, и прок именно ему, Генриху, не то что от этой невесты, которая, похоже, так и будет его дразнить, но принадлежать его сыну. Однако в свадебном обозе за ней следует ее приданое, и это — целое состояние. Сразу после свадьбы казначей Каталины передаст ему первую выплату, чистым золотом. Через год поступит вторая — золотом, серебром и каменьями. Генрих ценил деньги больше всего на свете, даже выше, чем трон, — ведь, имея деньги, трон можно купить, — и куда выше, чем женщин, потому что тех-то можно купить задешево. И уж конечно, он ценил деньги несравнимо выше, чем улыбку девственницы-принцессы, с которой та, завершив свой танец глубоким реверансом, сейчас к нему приближалась.

— Ну что, ваше величество довольны? — разрумянившаяся, чуть запыхавшаяся, спросила она.

— Да, вполне, — ответил он, твердо решив, что Каталине никоим образом не следует знать, какие желания она возбуждает в нем. — Однако уже поздно, вам следует быть в постели. Завтра утром мы немного проводим вас, а потом поскачем вперед, в Лондон.

Резкость его ответа неприятно поразила Каталину. Она снова глянула на Артура, словно надеясь, что тот воспротивится планам отца — к примеру, выкажет желание провести с ней последний отрезок пути, раз уж его отец так бахвалится отсутствием церемоний при английском дворе. Однако принц промолчал.

— Как будет угодно вашему величеству. — Она решила быть вежливой.

Король кивнул, поднялся из-за стола и направился к выходу, провожаемый низкими поклонами придворных. «Похоже, не такой уж ты противник церемоний, — думала Каталина, глядя, как английский король, высоко подняв голову, принимает положенные ему почести. — Распинаешься о походных манерах и солдатских привычках, однако настаиваешь на полном подчинении и выражении почтения… Впрочем, как и следует королю», — добавила дочь Изабеллы.

Артур последовал за отцом, бросив ей на прощание: «Спокойной ночи!» Через минуту все мужчины, состоявшие в свите, вышли из комнаты, оставив принцессу с дамами.

— Какой поразительный человек, — заметила она своей наперснице Марии де Салинас.

— Вы ему понравились, ваше высочество, — сказала та. — Он очень пристально наблюдал за вами. Определенно понравились, да.

— Ну так что ж в этом удивительного? — отозвалась Каталина с врожденным высокомерием девочки, выросшей в самом могущественном из королевских домов Европы. — Впрочем, даже если б и не понравилась, все уже решено и ничего не попишешь.