– Ты неисправим, – подталкиваю Джейсона к распахнутой двери. – Тебе пора, Джей.

– Ой перестань, – упирается он. – Ты бы и сам там с удовольствием развлекся. Ну… В другой ситуации.

– Я видел наряд Кендалл. И знаю, что он был подобран для тебя. Портупея… Ммм… Кожаные жесткие ремни… Ммм Бостон… Да ты тот еще развратник.

– Заткнись и проваливай, Джей, – выталкиваю друга за дверь.

– Продолжай строить паиньку перед Скай, старик. Не передо мной, – усмехается он. – Не передо мной.

– Сваливай, пока я не ускорил твой спуск через окно.

– Чао, латентный развратник. Я тебя раскусил уже давно.

Закатываю глаза и захлопываю за другом дверь. Задолбал. Спокойно уйти и не выбесить меня он, конечно же, не мог.

Выдыхаю и улыбаюсь всего на секунду, пока не вспоминаю о Кендалл. Слабой, разбитой и спящей в моей постели Кендалл.

Не знаю, столько стою, подпирая дверной проем плечом, и смотрю на нее.

В тонкую руку, развернутую ладонью к потолку, воткнута капельница. Голова Кендалл запрокинула и повернута в сторону. Макияж порочной монахини растерся о мои наволочки. Одеяло прикрывает ее развратный наряд до самых плеч.

Хэллоуин, который мы точно запомним.

А ведь три года назад, в шутку, я обещал ей отомстить в следующий раз за то, что тогда мне досталась маска-голограмма Гермионы Грейнджер.

Я шутил. Я не собирался мстить. Но Вселенная обожает шутки над нами.

Подхожу к кровати и усаживаюсь на край рядом с Кендалл. Касаюсь ее лица, поворачиваю к себе.

– Зачем ты это сделала? – склоняюсь над ней и целую в лоб. – Какая же ты дура, Конфетка. Какой же дурак я сам. Я не должен был тебя отпускать.

Бережно смываю остатки ее устрашающего грима, убираю черные разводы слез со щек и белую краску с губ.

Аккуратно высвобождаю ее тело из ремней портупеи. Да, она надела это для меня. Я знаю. Я видел еще у нее дома, в ее спальне, когда пришел разбить ее сердце. И, черт возьми, я хотел передумать прямо там. Хотел бросить все ради Кендалл. Но…

Укрываю ее обнаженное тело одеялом и ложусь рядом. Обнимаю ее. Прижимаю к себе настолько плотно, насколько могу.

От нее разит алкоголем, дымом сигарет, какими-то сладкими маслами, но я все равно чую тонкий запах шафрана, когда утыкаюсь носом в ее шею.

Мы в моей постели, как я и мечтал. Засыпаем вместе. Вот только этот момент продлится недолго – до рассвета осталась пара часов.

Кажется, будто я во сне.

Помню холодный твердый металл под животом, цепи, сковывающее ноги и руки, мерзкие голоса, отпечатки рук на моих щеках, спине, заднице. А потом крики и тепло. Оно обволакивало меня, сковывало, но уже не было больно. Я расслабилась и улетела по серпантину, уносящему меня к истоку небытия. Я отпустила себя. Меня уже ничто не держало. Мне хотелось парить.

А теперь мне жарко и тяжело. Что-то давит мне под ребрами и опаляет шею.