Очевидно, только в постели можно было бы проникнуть в душу Джозефа, раскрыть его потаенные качества. Не успела она до конца осознать, о чем думает, как ее с ног до головы окутала жаркая волна желания. Глэдис вдруг захотелось забраться на красивое покрывало и лечь на мягкие подушки, которых касалась голова Джозефа.

Взглянув на часы, она обнаружила, что еще только шесть вечера. Времени до прихода гостей было предостаточно. Ничего страшного не произойдет, если я отдохну минут двадцать, подумала Глэдис. Я не буду спать, только полежу чуть-чуть…

Она стянула джинсы и в нерешительности присела на край кровати, затем легла на спину, со вздохом облегчения вытянув длинные стройные ноги.

В глаза ей светило солнце, и она прикрыла их рукой. Какая удобная кровать! Вот если бы можно было протянуть руку и дотронуться до Джозефа, засыпать и просыпаться в его объятиях…

Глэдис не заметила, как погрузилась в сон. Пробудилась она от того, что почувствовала, как кто-то нежно поглаживает ее по плечу. Глэдис потянулась, улыбаясь в полудреме, и убрала руку с лица.

– Глэдис… Глэдис, просыпайся!

– Джозеф? – В ее зеленых глазах все еще таилась дремота.

– Лучше просыпайся, Глэдис, иначе я не отвечаю за последствия. – На губах Джозефа задрожала улыбка.

Она по-детски потерла глаза кулачками.

– Ты уснула. – Джозеф встал с кровати. На нем были черные брюки и накрахмаленная белая рубашка. Его волосы еще хранили влагу после душа.

Глэдис вдруг до боли захотелось поцеловать гладко выбритую щеку Джозефа, расстегнуть пуговицы, прижаться губами к его обнаженному телу и услышать, как бьется сердце.

– Который час? – спросила она непривычно высоким голосом, испугавшись своих мыслей.

– Без четверти семь.

– Семь?! Почему же ты не разбудил меня раньше?

– Ты так сладко спала… Я подумал, что ты очень устала, – пояснил он.

– Я вообще не собиралась спать, – начала было оправдываться Глэдис. – У меня устали ноги…

– Ничего страшного, – улыбнулся Джозеф. – Кровати для того и существуют, чтобы на них спать… и заниматься кое-чем еще.

Его взгляд скользнул по ногам Глэдис, и она залилась алой краской смущения, вдруг осознав, что лежит полуобнаженная.

– Я… лучше пойду приму душ, – пробормотала Глэдис, поднимаясь с постели и стараясь как можно ниже опустить майку, чтобы прикрыть трусики.

– Сначала помоги мне застегнуть запонки, – попросил Джозеф.

Она взяла с его протянутой ладони золотые запонки и склонилась над манжетой, остро ощущая интимность этого мгновения. Одна лишь майка и кружевные трусики служили плохой преградой для притягательной силы мужского тела. Руки Глэдис дрожали, она с трудом справлялась со своей задачей. Джозеф, напротив, был совершенно спокоен.