– Ну не так же сразу, – сказала она обиженным тоном, укрепляя в нем уверенность, что никакого компромата на самом деле не было. Господи, и что он вообще здесь делает вместо того, чтобы поехать прямиком к своей жене и задать ей все волнующие его вопросы?

– Ну пожалуйста, Роберт, – мягко произнесла Анна, потянув его за рукав в комнату, – мне так хочется сейчас выпить, а не с кем. А говорят, что пить в одиночку – это алкоголизм. Ну же, всего один бокал, – увещевала она и он сдался просто для того, чтобы она от него отстала.

– Только побыстрее, – сказал он, присаживаясь прямо в пальто на диван из светлой кожи.

– Всё-таки ты очень нетерпелив, но мне это нравится, – рассмеялась она и подошла к бару, встав к нему спиной.

Пару мгновений спустя Хохлова уже протягивала ему бокал красного вина и он тут же осушил его залпом, в то время как она едва пригубила рубиновый напиток.

– Довольна? – спросил он, откинувшись на спинку дивана. – А теперь давай то, что обещала.

– Сейчас принесу, – улыбнулась она, точно Чеширский кот, и эта широкая улыбка была последним, что он помнил прежде, чем сознание заволокло туманом.

Голова была странно тяжёлой, а в ушах шумело так, словно мимо него промчалось стадо слонов на ультразвуковой скорости. С трудом открыв глаза, Роберт оглядел окружающую его обстановку в попытке понять, где находится.

Эта спальня совершенно явно принадлежала не ему, но гадать, кому именно, долго не пришлось.

– Ты проснулся, мой тигр, – проворковала рядом с ним Хохлова, касаясь пальцами его обнаженной груди.

Обнаженной? Отбросив прочь ее руку, Левицкий оглядел себя и понял, что лежит в постели абсолютно голым. Б*я, да какого черта тут происходило?

– Ты был невероятно хорош этой ночью, – сообщила ему Анна томным голосом, подтверждая тем самым самые худшие подозрения.

Он что, переспал с ней? Не может быть. Левицкий попытался восстановить картину всего, произошедшего вчера, но его воспоминания обрывались на бокале вина, который он выпил в ожидании того, как Анна принесет ему компромат на Таню.

Боже, не мог же он опьянеть с одного бокала настолько, чтобы не помнить совсем ничего – ни как трахал эту женщину, ни что бы то ни было вообще ещё. Память была точно белый лист и это могло свидетельствовать только об одном – она что-то подсыпала ему в вино.

– Даже не пытайся врать, – выплюнул он с презрением и, сев в постели, подобрал с пола свою одежду и начал одеваться. – Я ни за что не трахнул бы тебя даже будучи пьяным в хлам. – Повернувшись к ней лицом, Роберт обнаружил, что она смотрит на него с нескрываемой злостью, но ему на это было глубоко насрать.