Это явно было морское побережье и я в удивлении посмотрела на мужа, почему не предупредил? Оказалось, мои выводы не верны, на берегу нас ждала простая весельная лодка, в которую и помог мне забраться Ксадас, сам же садясь на весла. Я рассматривала отдаляющийся берег с городком портового типа, невысокими зданиями и корабликами разной величины и конструкции.

Откуда в море взялась скала с расщелиной, в которую мы вплыли, я не поняла, но муж уверенно работал вёслами. Узкий проход, позволяющий проскользнуть только одной лодочке, вывел к внутреннему озеру. Я подняла глаза вверх и поняла, что скала полая внутри, а через отсутствующую верхушку была видна одна из лун.

— Это место мне когда-то показал сокурсник, здесь очень красиво, — тихим голосом начал Ксадас, — нужно немного подождать и не шуметь.

Я кивнула, нужно так нужно, а муж правил лодочку к берегу, тут был совсем маленький клочок суши, на котором я увидела приготовленный плед и корзинку. На душе стало тепло и приятно, главное, самой не сплоховать, а то так и буду ходить ещё год не целованная при живом муже. Из лодки Ксадас выпрыгнул в воду и вытащив её как можно дальше на берег, все равно вынес меня на руках, не дав даже шагу ступить. Ну разве я против?

Лёгкое вино было разлито по бокалам, в корзинке я видела фрукты и бутерброды, да, эту не очень здоровую пищу муж оценил и, боюсь, питался теперь только ими на своей сумасшедшей работе. Мы не успели выпить, как Ксадас поднялся и поманил меня, прижимая палец к губам. Мы стояли у кромки воды, когда все три луны взошли и встали настолько близко, что осветили тройным светом все пространство естественного грота. И в это же время, вокруг нас стали загораться и мерцать миллионы разноцветных огней. Это было настолько красиво и завораживающе, словами не передать.

Я в удивление посмотрела на мужа и застыла, потерявшись в его взгляде. Такого яркого и, в то же время, тёмного, я никогда не видела и сейчас тонула в глубине этого синего моря, не находя сил оторваться. Когда его губы легонько коснулись моих я замерла, страшась, что он отступит, верный своему слову.

— Сказочно красиво, не правда ли? — услышала его шёпот, а горячее дыхание обожгло губы.

— Убью! — голос был глухим и хриплым. — Если не поцелуешь...

— И я тебя люблю, больше жизни! — поймала его улыбку на своих губах.

Я сама потянулась за поцелуем, и его губы накрыли мои в лёгком, нежном касании, будто пробуя и спрашивая разрешение. Голова кружилась от красоты вокруг, от радости, а в ушах шумело: “Люблю, больше жизни.” Мы целовались как в последний раз, будто никогда больше не увидимся. Даже становилось страшно. Лёгкий тягуче нежный поцелуй перерос в страстный и глубокий, когда я оказалась лежащей спиной на пледе, я не поняла.