Он неожиданно развивает нехарактерную для такой туши скорость, летит на меня, рожа красная, глаза дурные. Дурнее — только у того прилизанного татуированного мажорика, что сейчас с лемурьими зрачками и бледной мордой пытается слиться с зелеными заплеванными стенами подъезда.

Парнишку я успокаиваю коротким ударом по горлу, которое, хоть и выглядит дубовым, но на деле — вполне себе ахиллесова пята таких вот монстрят. Подлый удар, плохой. Ну так и я — не пай-мальчик.

В итоге на площадке остаемся только мы с мажориком.

Снизу слышится оглушительный мат, кажется, кто-то там сломал ногу, и два остальных героя пытаются спасти раненого бойца, напрочь забыв о прямой своей обязанности по охране мажорской тушки.

Не собираясь дожидаться, пока вспомнят, я иду к нервно подрагивающему клиенту.

Скалюсь приветливо:

— Не поздоровался, прошу прощения. И не представился по всей форме.

Резко бью гладкого мальчика в солнышко. Не сильно и кулаком. Потому у него только слезы брызжут и дыхалка кончается. А мог бы пальцами и в другое место, тогда бы ребра сломались. Тоже подлый удар, научили в свое время серьезные веселые дядьки одного глупого молодого журналистика, думающего, что он — супермен, и журналистская неприкосновенность неукоснительно соблюдается. Так же, как неприкосновенность Красного креста, ага.

Против серьезного бойца, например, такого, как Егерь, или даже Бур, я не выстою, само собой. Да и всякие там ринги и прочие бои не люблю.

Но вот так, в подворотне, себя защитить смогу всегда. Ну и в толпе прикольно драться."

"Мне в последний раз в Аргентине очень даже понравилось.

— Меня зовут Борис Константинов, журналист, — спокойно информирую я наливающегося дурной краснотой мажора, — если интересна моя биография, можно погуглить. А если кратко — освещал несколько локальных конфликтов, был в горячих точках, во время последней командировки получил ранение, контузию. На голове сказалось, знаешь ли… Нервный такой, просто пиздец. Как ты себя чувствуешь?

— Су-у-у-у… — начинает мажор, но опять захлебывается хрипом, потому что получает одновременно еще один легонький удар по горлу, куда слабее, чем досталось его охране, и жесткий хват за ухо.

— Для того, чтоб оторвать человеку ухо, — продолжаю я знакомство, — не требуется прикладывать серьезных усилий, надо только правильно рвать. Под правильным углом, то есть. Обратно ухо пришивается, кстати. Это тебе так, для информации.

Дергаю его за ухо, и мажор хрипит громче. На губах появляются кровавые пузыри. Язык, что ли, себе прикусил? Неаккуратно как…

— Я представился, теперь твоя очередь. Можешь не в произвольной форме, как я, а просто отвечать на вопросы. Первый: какого хера ты забыл у квартиры моей женщины?

— Я-а-а… Не-е-е… Зна…

— Не знал, что Эва — моя женщина? Бывает.