Пока жду реакции, насильно заставляю себя выдохнуть. Не загоняться.

Как-то у меня все быстро происходит. Еще неделю назад я был на другом конце света и считал себя неудачником конченным. А сейчас…

Бля, я — король мира!

Я сегодня ночью трахал самую красивую женщину на свете, у меня зашибенская, очень интересная работа, такие же друзья, своя жилплощадь в столице и не самая убитая тачка!

Это же просто мечта!

Так… С энергетиком — явный перебор.

Звякает сообщение на телефоне. Банк.

Ого! Михалыч перекинул гонорар за статью! И даже без правок! И без его обычного нытья про несоотвествие и надо убрать из текста слова “мудаки”, “ногожопы” и “оторвать яйца, чтоб быстрее бегали”. Последний перл из моей шикарной статьи про отечественных футболистов так и не удалось отстоять, к сожалению… А ведь вписывался идеально, мать его!

Моргаю на сумму на счету, радуюсь, тело наполняет эйфория. Естественно, слегка нездоровая, потому что коктейль из бессонной ночи с кофе и вишенкой из энергетика и курева кого хочешь в небеса поднимет, а потом отдачей по печени шарахнет, но все же, все же!

Хороший день!

Все у меня получится!

И Вася, мелкий грызнюк, поможет!

И Эвита меня впустит в квартиру, выслушает, поверит и сама утащит в постель!

* * *Через час, сидя напротив хмурого Васи в понтовой закусочной в центре, я немного теряю позитивный настрой."

"Не знаю, кто в этом больше виноват: сам Вася, с его вечно-кислым выражением морды, обстановка заведения, стандартного, модного сейчас стиля “все на свете и сверху заполировать лофтиком”, или просто предчувствие какое-то… Своей чуйке я привык верить, она не раз выручала и вообще для журналиста — первое дело, а потому напрягаюсь, сверлю Васю недобрым взглядом и стабильно играю роль жизнерадостного мудака.

— Вася, давай ты мне сначала все дашь, а потом будешь жрать? — прерываю я Васино глубокое и вдумчивое ознакомление с меню.

— Давай без давай, — скрипит он, — и вообще… Я тебе ничего не принес.

— О как… — не верю я.

— Не дурак потому что, — спокойно продолжает Вася, не обращая внимания на мой комментарий, — на словах все. Никаких копий, никаких файлов. Ничего не будет.

— Это несерьезно, Вась, — щурюсь я злобно.

— Это — пиздец, как серьезно, Конь, — перебивает он меня, — и, если б я знал, в каком дерьме надо будет ковыряться и про кого узнавать, то не согласился бы.

— Да ну не до такой степени там все…

— Да, и что, ты в курсе, до какой? Вот и заткнись. Сначала я пожру. Потом ты мне заплатишь бабки. А потом я уже раскрою рот.

Про бабки разговора не было у нас, но чего-то такого я подспудно ждал. Однако же, на место ставить его надо.

— Во сколько оцениваешь себя, а, Вась?

Тянусь к зубочисткам, распечатываю, засовываю в рот, щурюсь через стол на приятеля.