Все им в рот смотрят, а Валя — на чистой бесячей энергии в глаза говорит все, что про них думает. То где-нибудь обижают щенка, и именно в этот момент мимо идет Валя. То котенок на дереве, а Валя — внизу, тоже по чистой случайности, то пьяный на улице спит, Валя начинает помогать встать и выясняется, что это — не пьяный, а дед с инсультом… И это события только прошлой недели, блять!

Эту мелочь вообще нельзя одну никуда выпускать! Обязательно во что-то вопрется. Как до своих девятнадцати дожила при таком трафике — совершенно непонятно.

Так что я Буру не завидую, а где-то даже и жалею.

Но эгоистично радуюсь, что теперь мелкая драконяша — не Эвитина проблема. А значит — и не моя.

Я вообще в очередной раз подтвердил свою удачливость, скинув с плеч такие проблемы, которые многих бы просто раздавили.

Вотчинков и его полудурок нам больше не страшны, например.

Я просто отправил нарытые Михалычем данные на личный ящик папаши Вотчинкова, который Эвита подсказала, и уже через пятнадцать минут ехал с ним на встречу.

Страшно мне не было, а вот азарта и дурного адреналина — за глаза.

И спокойствие на фоне этого ледяное.

Я четко знал, что буду говорить, на какие точки нажимать.

Потому что свалившиеся мне на голову милостью Михалыча дкументы — это только половина вопроса. Стоит хоть немного слабину проявить, показать себя лохом, и все, пиздец котенку будет.

С такими зверями надо жестко. Чем серьезней и холодней ты выглядишь, тем больше шансов на успех.

Итог переговоров был положительным.

Эве простили все долги, а ее бывшего пообещали посадить на цепь. За это я передал все имеющиеся у меня данные, вместе с доказухой. И свалил.

Признаюсь, в момент, когда сваливал со встречи с этим старым крокодилом, булки поджимались. Потому что тут как раз самое тонкое место было. Самое опасное. Могли и не выпустить…

Но все прошло нормально.

Потом, отъехав на безопасное расстояние, я скинул Вотчинкову на тот же ящик еще данные. Самые вкусные факты, так сказать… Те, за котороые наше все мог его за яйца лично подвесить к антресолям. И жирно пометил в теме письма: гарантия.

Вотчинков перезвонил тут же.

— Так и знал, что будет шантаж, — сухо сказал он, — сколько?

— Нисколько, — тут же бодро отпарировал я, — это вам чисто для ознакомления. Это — моя гарантия на тот случай, если вы вдруг решите, что обиделись. Сами знаете, что будет, если мне, моей жене, моим друзьям и родным внезапно станет нехорошо. Я умею распоряжаться информацией…

— Да, я уже в этом убедился… Не хочешь работать на меня?

— Нет, спасибо, мне своего дерьма за глаза.

— Ну хорошо, мальчик… Мы поняли друг друга.

— Да.

После этого Вотчинковы пропали с моих и Эвитиных радаров.

Она не верила, тревожно оглядывалась каждый раз, выходя из квартиры, нервничала, попутно нервируя и меня.