Большого дома, множества родных. Их любви, заботы. Нет, в моей жизни этого хватало, но… Это было другое. И отец, как и я в то мгновение, это понимал.

— И ведь может вспомнить, — съехав на грунтовку, без малейшего намека на беспокойство подтвердил Андрей предположение. — Но вряд ли поверит. Или подумает, что кто-то где-то и с кем-то… Запоминай, — резко изменил он тон, — эта дорога ведет к служебному входу. Есть подъезд и с главной, но тебе лучше добираться так.

— И как я это буду делать? — намекнула я на то, что ехали мы почти час.

— Или на такси, или вызовешь водителя, — равнодушно, словно это не было проблемой, бросил Андрей.

— Какого водителя? — непонимающе уточнила я.

— Простого, — хмыкнул Андрей. Удерживая руль одной рукой, наклонился, достал из бардачка конверт и деревянную коробочку, которую передал мне. — Открой.

Она была перетянута веревкой, и узел залит сургучом. От сургуча фонило смесью огня и земли. От веревки — воды и ветра.

Меры предосторожности выглядели серьезно.

Разломив сургуч, выбросила крошки в окно. Развязав узел, открыла коробочку.

— Жетон? — удивленно посмотрела я на пластинку белого металла с золотистым кантом, в кольцо которой была вдета цепочка.

— Твой именной доступ в стрелковый клуб. Носи на шее и не снимай.

— Маяк? — приподняла я бровь.

— И это тоже, но главное — опознаватель для своих. Если тебе потребуется помощь…

— А она мне потребуется? — холодно уточнила я.

Андрей темнил. И это было… нет, не странно — настораживающе.

— Саша, — укоризненно протянул Андрей, — чему я тебя учил?

— Максимально предугадывать действия противника, ориентируясь на самый негативный вариант, — послушно повторила я. Прозвучало не дословно, но смысл не изменился ни на йоту.

— В конверте ключ и адрес. Две квартиры соединены дверью в шкафу гардеробной. Доступ через твой жетон. Там документы, деньги, вещи. Если вдруг придется уходить.

— Поняла, — взяв конверт, прочитала я вложенную в него записку.

Запомнить адрес не составило труда. Ключ подвесила на ту же цепочку, что и жетон, надела ее на шею, спрятав под рубашку.

Оттуда, из имения, все казалось игрой.

Да, вполне серьезной — ни дядьки, ни отец не были склонны к подобным розыгрышам, — но больше похожей на экзамен, чем на реальность. Да и потом все выходило как-то просто. Не без тревог, конечно, но легко, словно события подстраивались под меня.

Андрею потребовалось несколько слов, чтобы столкнуть меня с действительностью. И в этой действительности требовались уже иные меры предосторожности.

— Да ты не пугайся раньше времени, — сообразив, что слегка перегнул палку, попытался успокоить он меня.

Но было уже поздно. Испугаться я, может, и не испугалась, но осознала, что именно и кого могу потерять.

И это было действительно страшно.