Я, конечно, понимала, что все люди разные, но для себя этого не принимала категорично.

— А еще наркоманка, — наконец произнес тезка. — Полгода провела в частной клинике.

— Тогда внимание, вопрос, — подключился к разговору Игорь. — Кто и за что допустил ее к работе врачом?

Стоило признать, в этом я была с Игорем согласна. Правила в медицине и целительстве действовали жесткие. Наркотики с ними были несовместимы.

Такого от младшего Трубецкого я точно не ожидала.

Судя по всему, Людмила Викторовна, с которой мы вышли из дома в одно время, тоже. Вместо привычного внедорожника — у всех парней были именно они, — машина представительского класса, да еще и с гербами рода.

Если я правильно понимала ситуацию, то это было продолжение истории с хирургом, о которой я успела забыть. В отличие от Александра с Игорем.

Чем-то они мне напоминали Андрея с Ревазом. Вроде и полная самостоятельность, но стоит приглядеться — отовсюду торчат чьи-то уши.

Ненавязчивая забота…

Спорить бесполезно. В этом я уже не раз убеждалась. Потому и не стала ничего говорить. Лишь с намеком улыбнулась Людмиле Викторовне. Мол, теперь мне и сам черт не страшен. С такой-то поддержкой.

Пока ехали в больницу — за рулем находился шофер, вспоминали события прошлого вечера.

Ужин был великолепен, князь, вернувшийся домой буквально в последнюю минуту, неподражаем. Если бы мне сказали раньше, что тот самый старший Трубецкой, которого отец называл акулой, может быть таким милым и непосредственным…

Еще один житейский опыт. Мы все — разные. И особенно отчетливо это видно, когда речь идет о друзьях и врагах.

С этой простой мыслью я вышла из машины. Закинула рюкзачок на плечо.

Когда разговаривала с Людмилой Викторовной о сдаче зачета, была уверена, что справлюсь без труда.

В том, что касалось навыков, не ошиблась. Да, было тяжело, но вполне по силам. А вот морально…

Я рассуждала о врачах-небожителях и их отношении к медсестрам и санитаркам, но забыла, что и сама собиралась примерить подобный «нимб». Целители, особенно сильные, были еще одной кастой. Той, которая над всеми.

Вам нужны чудеса? Они у нас есть!

В голову лезла всякая белиберда.

— Саш, мне кажется или ты последние дни чем-то расстроена? — не дав уйти не попрощавшись, остановил меня Трубецкой.

Водитель, который помогал мне выйти, стоял у машины и вроде как даже не смотрел в нашу сторону. Но я чувствовала поток его внимания.

— Кажется, я вчера выложилась сильнее, чем думала, — чуть заметно улыбнувшись, нашла я весомую причину для резко испортившегося настроения. — У меня такое бывает. Называется откат.

— Может, перенесем поход в клуб на завтра? — не усомнился в сказанном Трубецкой. Но посмотрел почему-то не на меня, а в сторону больницы.

Я оглянулась.