Без легких пикировок, конечно, не обошлось, но выглядели они по-доброму, посемейному.

Потом, посидев немного со всеми в гостиной, я ушла к себе. А еще через некоторое время — я только и успела, что принять душ и одеться в домашнее, — пришла Юля. Уже традиционно с молоком и булочками.

Включив телевизор — звук убавили до минимума, устроились на диване. Стаканы и кувшин с молоком на стуле рядом. Блюдо с булочками между нами.

День выдался но-осеннему прохладным, но в комнате было тепло — работали поддерживавшие температуру воздуха магемы. Не самая дешевая штука, но жизнь облегчала. Да и в использовании была проста и надежна, собирая излишки тепла летом и отдавая их весной и осенью.

А вот для зимы не годилась — не хватало запаса, но в комплексе с обычным отоплением помогала серьезно экономить на топливе.

Откуда я это знаю? От отца. Кроме целительства он учил меня и ведению хозяйства.

И хотя мне это не нравилось — как говорил Андрей, уродилась пацанкой, — спорить я даже не пыталась. Надо, значит, надо!

Болтали мы с Юлей обо всем и ни о чем. Вспоминали последние дни, перескакивали с одного на другое.

О нашем походе в ночной клуб она уже знала — постарался Тоха, так что пришлось рассказывать и об этом. Ну и о разговоре с младшим Трубецким тоже.

И если на деле это было немного страшно и обидно, то сейчас, в пересказе, все выглядело очень даже весело. Оборвала я повествование на том самом месте, где тезка перешел от обвинений к конструктивному общению.

— Подожди… — Я сделала звук телевизора громче.

Попала, похоже, на конец репортажа:

— Ждут ли нас новые клановые войны или все разрешится миром? Ответить на этот вопрос трудно, но ясно одно: Багратионы столь явное нарушение закона без последствий не оставят. Глава рода дал слово. А оно — дорогого стоит.

— Что это? — дождавшись, когда пойдет заставка, с явным интересом спросила Юля.

Я, выключив телевизор, пожала плечом:

Хотелось бы мне, чтобы все было так просто…

Молодая женщина лишь мелькнула на экране, но хватило и этого. Алия… Давняя любовь Реваза, отданная родителями за другого.

Я была совсем соплячкой, когда он вернулся в поместье буквально почерневший. Ел, пил, тренировался, но делал это машинально, словно бессмысленно повторяя давно заученное.

Чуть отходил только со мной. Да и то… Ему требовалось выговориться, я подходила значительно лучше, чем другие. Малявка. Многого еще до конца не понимала, но умела слушать и молчать.

— А я-то уж подумала, понравился старик, — многозначительно хмыкнула Юля.

— Старик как старик, — небрежно заметила я, хватаясь за полупустой стакан.

Старик на самом деле был весьма непрост. Князь Давид Багратион. Глава рода. Отец как-то рассказывал о грузинских князьях, так отзывался о нем только в превосходных степенях.