Будет мне ещё хамить! — обрадовалась тетка.

— За что? Что я сделал? — вполне искренне удивляюсь я.

— Матерился же? Было такое, Петров? Оформляй!— голосом победившей справедливости изрекла тетка.

Раздался звонок местного у сержанта и тот, отрывая от меня злорадный взгляд и слушая кого-то сильно старшего по званию, даже по стойке смирно встал.

— Есть, пропустить Штыбу! Вероника тут и уже с ним разговаривает, — радостно выдыхает тощий мент.

— Дай ей трубку, — властно командует его собеседник.

— Да. Нет. Провожу! — трубку женщина опытно прижала к уху, и нам не слышен их разговор, но и так понятно о чем речь.

— Стой, запишу, — командует сержант. — Паспорт дай или корочки там твои.

— Не надо, — растерянно командует тетка.

— Надо, раз положено. Запиши, — отвергаю особый подход к себе я.

Я в джинсах и костюме, со всеми орденами. Планируя поехать в УВД, надел все знаки, в том числе и за спортивное мужество от «Динамо» и высшую награду ВЛКСМ. Но никого они не впечатлили — темные люди. Иду за Вероникой по широкой лестнице на второй этаж, нахально разглядывая её задницу. Та это чувствует и пару раз гневно оборачивается, не иначе, надеясь смутить паренька (меня). Выдаю свою самую похабную улыбку. Пронимает. Выражение офигевшей брезгливости на лице тетки меня радует.

— Жди здесь, — командует Вероника и заходит в кабинет, плотно притворив за собой дверь.

Жду, оглядывая приемную. Всё как везде — шкаф с книгами, чайник, холодильник, чайная посуда на подносе, стол, заваленный бумагами, на столе открытая косметичка. Оторвал женщину от важных дел! Вдоль стен стоят стулья, сидит парочка посетителей, оба не в форме, скорее всего, просители какие. А долго её нет, полторы минуты уже. Жалуется на меня? Возможно. Привыкла, наверное, считать себя сильно значимой, раз рядом с большим начальником сидит. Открывается дверь, выходит Вероника с поджатыми губами, что ей совершенно не идёт, и по реплике, брошенной ей в спину, я понимаю, что не ошибся в своих подозрениях:

— Будешь мне тут советы давать!

— Добрый день, Иннокентий Иванович, — вежливо здороваюсь я в основном для слушателей в приёмной, так-то планирую ругаться.

— Да, добрый вечер, — поправляет меня подполковник. — А я тебе свой прямой номер не дал, что ли?

Закрываю дверь от лишних ушей и говорю уже другим тоном:

— Скажите, а как Гуцаева отпустили в тот же день? Заявление на него написала пострадавшая, он женщину избил!

— Заявление было, а побои засвидетельствованы не были, тут хулиганство, скорее всего, и то уже заявление пострадавшая забрала. Ты только за этим приехал? Мог бы по телефону спросить. Ах да, — вспоминает подполковник, — ты садись, что стоять?

— Она же не сразу забрала, а только на следующий день, а его отпустили сразу.