— Ого! — Таня прикрыла ладошкой рот и испуганно поглядывала на брата. — И как же вы теперь? У нее же муж… ну то ладно… Ребенок!

— А ребенок оказался мой, — развел руками Бодя.

Таня бессильно опустила руку и долго молча взирала на брата. Потом расстегнула шубку, стащила с шеи шарф и тряхнула головой. Будто это могло хоть как-то упорядочить то, что в ее черепушке никак не укладывалось.

— Ты знаешь, что ты псих? — хлопнув ресницами, поинтересовалась она совершенно серьезно.

— Знаю, — улыбнулся брат.

— Ну уже легче, — и вдруг Татьяна побледнела и испуганно выдала: — А мама знает?

А маму боженька по-прежнему миловал от подобного знания.

Ни к чему пока маму расстраивать. Зато просветил еще одного папу, того, которого радовать, наверное, было рановато.

Во всяком случае, однажды томным вечером через день или два после состоявшегося между старшими отпрысками разговора Роман Романович Моджеевский, устроившийся с ноутбуком в гостиной и прилежно работавший на благо собственной фирмы и благосостояние родной семьи, услышал сперва мелодию входящего звонка, а потом узрел на телефоне сакраментальный набор букв, от которых у менее стойкого духом человека непременно затряслись бы поджилки.

Но Роман Романович не просто так создал и годами возглавлял большой успешный бизнес. Помимо врожденных черт, позволивших ему твердой своей рукой, но на демократичных началах вести дела, были еще и те, что воспитало в нем президентство, пусть не страны, но целой корпорации. К примеру, умение принимать решения в нужный момент. Может быть, неправильные, зато быстрые.

Потому сейчас он глянул сперва на Ринго, лениво развалившегося у камина, потом на Джорджа, переименованного его внуком в Дождя, что тут же переняла Лиза.

Дождь не менее лениво смотрел на огонь, устроившись в кресле. А Роман Романович наконец вернулся глазами к телефону.

М.А.Л.И.Ч. — мелькнуло перед его взором, и он, набрав побольше воздуха, принял вызов, подобострастно проговорив:

— Андрей Никитич! Рад слышать!

— Взаимно, Роман Романыч, — приветственно рыкнул папа-Малич. — Как житье-бытье?

— Да, пожалуй, что неплохо. Осваиваем с Лизоном простые линейные уравнения. Пока безуспешно, но весело. А вы как? Здоровы?

— Да уж спасибо, не жалуемся.

— Как супруга? Как сын? — продолжал нести околесицу Роман, лихорадочно соображая, что отвечать, если Андрей Никитич задаст «тот самый» вопрос.

— А твой? — неожиданно ответил вопросом на вопрос Малич, родственный статус которого с некоторых пор стал несколько… многообразным.

Моджеевский вздрогнул. Стол покачнулся. Дождь оторвался от пламени в камине и посмотрел на хозяина. Ринго по-прежнему дрыхнул, не ведя ухом.

— Да тоже вполне ничего себе… — чуть менее бодро ответил Роман.