И Юля, исключительно для него изображая удивленное лицо, выбирала чем ей заморочиться прямо сейчас: тем, как сказать ему, что Бодя — никакой не дядя, а папа, или тем, что пора бы перестать кормить его по утрам, потому что потом он не ест в саду. Между этими двумя мороками выбрала вторую и решила приступить завтра же.

Завтра же. Интересно, после первого «семейного утра» — завтра будет второе?

В конце концов, покончив с завтраком, они выбрались из квартиры. Все втроем. Под оживленный Андрюшин щебет. А Юлька только и успевала, что оглядываться по сторонам, чтобы не напороться на кого-то знакомого.

И им даже повезло — во дворе никого не было.

А вот стоило выйти за калитку — везение закончилось.

С противоположной стороны улицы проезжую часть им навстречу перебегала давешняя тетя Валя. А увидав, очень обрадовалась и прям с середины дороги что-то принялась им приветственно вопить, энергично размахивая руками.

— Мы ее не видим, не оглядываемся, — процедила сквозь зубы Юлька, упаковывая в машину Андрея и отмечая про себя, что нужно, наверное, подумать про новое автокресло. А когда проскользнула в салон сама, оказавшись на заднем сидении и видя полупрофиль Богдана, вдруг подумала, что давно не ершилась.

И потому торжественно проговорила: — Но от сада до магазина я пешком!

С завидным постоянством она ершилась еще несколько последующих дней. Богдан наблюдал с напускным равнодушием и, чувствуя себя свободным от обязательств, потому что как честный человек о своих намерениях предупреждал заранее, подходил к решению их проблем своими методами.

Именно с этой целью одним жизнерадостным утром в кабинете Моджеевского, залитом ярким солнечным светом, находился руководитель юридической службы корпорации в окружении чашки кофе, папки с документами и заинтересованного, вдохновленного генерального.

Главный юрист докладывал обо всех положительных и не очень нюансах в сложившейся ситуации наличия чужой жены и нечужого ребенка. И тоже изображал приступ вдохновения во имя хлеба с маслом и красной икры, которые мог себе позволить за заработную плату, назначенную ему господином Моджеевским.

— Есть шанс решить миром? — поинтересовался правовед, разложив по полочкам имеющиеся у него данные.

— Скорее нет, чем да, — констатировал Богдан.

— Тогда положительное решение — дело времени, — проникновенно, с чувством кивнул юрист. — И чем меньше мы сейчас станем давить, тем больше сэкономим времени в дальнейшем.

— Понимаю, — Моджеевский подхватился на ноги и отошел к окну, рассматривая блики, которые солнце разбрасывало по морской глади. — Но я бы хотел, чтобы вы максимально избавили их от лишнего напряжения. Андрей еще маленький, вряд ли сильно поймет.