Улица Ярослава Мудрого располагалась всего в нескольких минутах машиной, на другом конце дачного поселка. Та его часть была возведена лет на двадцать позднее, чем когда дед отстроил их дом, и потому выглядела несколько более презентабельно. Как правило, здесь коттеджи снимали курортники, но прямо сейчас они были не заняты, и улица казалась совсем пустой.

Кирпичный забор. Широкие кованые ворота. И стилизованный под старину почтовый ящик — Арсен прав. Его невозможно не заметить.

Юля сжала пальцами сумку.

— Свет горит, — тихо сказала она.

— Уезжать из города — реальная глупость, — проворчал Богдан, останавливаясь у ворот.

 — Идем.

Она кивнула. Послушно вышла. Но в его ладонь, вновь протянутую ей, вцепилась, как тонущий в того, кто пришел помочь. Ничего такого — как обычно, лишнего не вытащишь. Но почему-то было ее жалко.

Чуть крепче сжав Юлькины пальцы, Богдан свободной рукой вдавил кнопку звонка. И после короткого ожидания домофон ожил голосом матери:

— Гости! — сердито сообщил Богдан.

Сквозь легкий шорох до них донесся сдавленный вздох, а потом замок на калитке щелкнул.

И, как ни странно, Нина Петровна вышла встречать их прямо на крыльцо.

Богдана встречать, конечно, потому что при виде Юльки, следовавшей за ним все так же, ладонь в ладони, лицо ее слегка перекосило. Однако она быстро справилась с замешательством.

— Добрый вечер, — проговорила Нина Петровна, обращаясь, кажется, только к нему.

— Черта с два он добрый, — возразил сын. — Где Андрей?

— Спит. И, пожалуйста, не начинай прямо с порога обвинять меня. Нам нужно поговорить. И желательно наедине.

— Если тебе нужно было поговорить со мной наедине — надо было прийти и поговорить.

До того, как ты додумалась ук… — Богдан осекся и еще крепче сжал Юлину ладонь, — забрать ребенка, не имея на то никакого права. Но теперь мы будем разговаривать, только если Юля согласится. Потому что лично я намерен забрать Андрея и свалить отсюда поскорее.

— То есть теперь Юля будет решать, общаться тебе со мной или нет, так?

— Если ты собираешься со мной общаться об Андрее — то да, потому что она его мать, — впечатывая каждое слово, проговорил Богдан. — Остальные темы для нашего общения давно отсутствуют.

— Из-за нее же и отсутствуют! — Нина Петровна резко повернулась к Юле и выпалила: — Добилась все-таки своего, да? Пролезла? Еще и ребенком привязала, чтобы не делся никуда? Тебе сестра советовала или сама додумалась?

Юлька молчала всего мгновение, слишком короткое, чтобы Богдан успел заткнуть мать.

Потом глаза ее резко округлились, и она выпалила:

— Хватит! Прекратите меня обвинять в том, о чем вы понятия не имеете! Я никогда никого и никуда не привязывала. Вот он. Забирайте, если он сам согласится. Я не держу. И никогда не держала.