Как и кто оплатил их перевозку в Бреднянск, я не выяснил, однако же, несомненно, спонсор нашелся, ибо страховка – это не для бродячих искателей приключений.

Когда я поднялся на этаж, там были только Гуревич и проводник. Сержант уже установил свой пулемет в нишу у окна с фасадной стороны. Сектор получался широкий, градусов триста. Простреливать можно было все пространство перед домом на глубину полукилометра. Никаких естественных укрытий там нет, кругом ровная как стол степь без оврагов или густых зарослей кустарника, даже деревьев нет. Семен сидел спиной к нам, проводник, не отрываясь от окуляров массивного полевого бинокля, смотрел в ту сторону, куда недавно ушла волна.

Горизонт в той стороне был абсолютно черен от череды грозовых смерчей, но до нас не доносилось ни единого звука. Из внешнего мира внутрь вообще ничего не попадало, тишина вокруг была в буквальном смысле мертвая. Даже голоса звучали здесь глуше, словно бы выцветая по мере того, как ты заканчиваешь каждое слово. Сержант присел на корточки возле пулемета, жестом пригласил сесть рядом:

– Антон Константиныч, пока шли, ничего в дороге не приметили?

Гуревич был из Белоруссии, хотя внешне больше напоминал выходца с юга: смуглая кожа, черные волосы и горбатый нос.

Исключением были светло-голубые с прищуром глаза, а сам взгляд был цепким, внимательным.

– За нами никто не шел, если ты об этом.

Про свои ощущения я рассказывать особо не стал, каждый тут сможет выдать целый букет фобий, если спросить о предчувствиях.

Но сержант только досадливо прихлопнул рукой по колену и снова спросил, но уже с нажимом:

– Да я ж не про следы! Ну вспомните, может, краем глаза чего видели, а?

Больше всего сейчас мне хотелось прислониться к стене и закрыть глаза.

Переход неожиданно вымотал все силы, чего я за собой давно уже не припомню. И поэтому я отрицательно покачал головой, ибо пока рассказывать было нечего.

Альфовец резко поднялся и уже ровным тоном, в котором тоже сквозили усталость и напряжение, сказал:

– Ладно, будем считать, что мне показалось… Стоим по двое, первая смена ваша с Семеном. Бандуру оставлю, неспокойно как-то на душе.

Вдруг сзади раздался удивленный возглас, а затем отборный мат нашего проводника.

Очнувшись от исподволь охватившего меня оцепенения, я поднялся, чтобы подойти к Семену, но так и замер на месте. Звуков снаружи «банка» не пропускала, это точно, однако же то, что происходило за ее пределами, худо-бедно можно разглядеть. Но открывшееся мне зрелище, скорее всего, будет видно и с орбиты. Горизонт от края и до края залило голубовато-белым сиянием. До самого неба поднимались дуговые разряды колоссальных размеров, бьющие во все стороны.