— Неувязка получается, — сказал я. — Насчет вашего распрекрасного костюма и кроссовок не знаю, может быть, действительно ваши, а на машину-то вы зря показываете. Машина не ваша…

— Это как? — сразу набычился Есаков и снова стал похож на себя в других виденных мною ракурсах.

— А так. Видел я вас тут вчера, понравились вы мне сильно, решил поинтересоваться: что это за шикарный плейбой катается здесь на роскошном лимузине? Спросил в ГАИ, а мне отвечают — зовут его Клавдия Сергеевна Салтыкова. Я им отвечаю — ошибка какая-то! Я отчетливо видел существо мужского пола, не может оно быть Клавдией Сергеевной никакой! А они бестактно упираются — не верьте глазам своим! Это была наша знаменитая Клава! А то, что вам почудилось, — это обман зрения. Ничто. Выдумка.

Есаков гордо поднял голову, готовясь мне ответить по всем нотам и адресам, но за окном в доме зазвонил телефон. Я попросил Надю:

— Надюша, послушайте, пожалуйста…

Она взбежала на крыльцо, и Есаков встревоженно проводил ее глазами, ему разговор явно перестал нравиться. И в этом резком повороте головы я опять опознал его — десятки раз я видел такие неотличимые, тщательно причесанные головы на фотографиях во всех парикмахерских, рекомендующих нам идеальный стандарт мужской куаферной красоты.

Аппарат, видимо, стоял где-то рядом с окном — я отчетливо слышал голос Нади.

— Да, да… Он здесь. Разговаривают… Я ему могу дать трубку… Пожалуйста. Сейчас.

Надя выглянула в окно, в руке у нее была трубка:

— Станислав Павлович, вас просят к телефону…

Есаков облегченно вздохнул и со смешком сказал:

— Умора! Точь-в-точь, как в фильме «Волга-Волга». Игоря Ильинского не хватает.

Я взял трубку, и, прикрывая ладонью микрофон, заметил Есакову.

— Вы не огорчайтесь — я вас сейчас насмешу пуще Игоря Ильинского…

Напористый голос Воробьева сказал в трубке:

— Тихонов? Это я, Воробьев… Из Москвы сейчас сообщили. Телефон в Урюпине номер 3-13-26 установлен у гражданки Пелех Нины Николаевны. В ее доме третий месяц проживает сын Александр, двадцати трех лет, без определенных занятий. По внешности соответствует приметам отправителя телеграммы в Мамонове. Пелеха задержали и допрашивают, как появятся новости — сообщат.

— Спасибо. Я очень на это надеялся.

— А что у вас происходит? — спросил Воробьев.

— Собеседуем. О жизни неспешно толкуем…

— Это хорошо, — одобрил Воробьев. — Вы там побалакайте еще, а я скоро к вам тоже подтяну. Думаю, что не помешаю?

— Ни в коей мере… Жду.

Я отдал Наде трубку и повернулся к Есакову:

— Итак, мы остановились на машине…

Его, видно, нервировал мой разговор по телефону, поскольку он изменил тон, ответив мне простецки:

— Да полно уж — ма-аши-ина! — презрительно протянул он.