Она хотела поговорить с ней на эту тему. Но когда Вера приготовила чай и разлила его по кружкам, к ним присоединилась ещё одна девушка по имени Рина, с которой спала на одной шконке сначала Вера, а потом лежала рядом Ольга. Чай они пили втроём. Вера раздала им по одной карамельке и завела разговор на другую тему. И лишь когда они уже закончили пить чай, она сказала Ольге:

— Вон под матрасом тетрадь лежит с ручкой, если будешь писать ему — пользуйся. Он в какой хате?

— Я не знаю, — покачала головой Ольга.

— Ну ты даёшь, — удивилась Вера, — ну ничё. У меня тут с Косой всё нормально, щас прогон напишем, найдём.

Напиши пока его данные все.

Ольга стала доставать тетрадь из-под матраса и увидела как Рина, их третья подруга или, как здесь называли, семейница, пошла к окну, где Коса с остальными уже допила чай. Рина собрала их посуду и понесла в раковину мыть. Ольга очень удивилась этому, но вида не подала. Раз моет — значит так надо. Но потом Коса, сладостно потянувшись, зачем-то позвала к себе Веру.

— Вер, Ве-ер, иди ко мне, пообщаемся, — ударила она легонько ладонью по шконке рядом с собой и зачем-то стала её занавешивать.

 — Иди ко мне, милая. Может и семейницу свою новую научишь чему-нибудь полезному? А? — она весело подмигнула подходящей к ней Вере и посмотрела, улыбнувшись, на Ольгу.

От этого взгляда, ничуть не скрашенного улыбкой, Ольге стало не по себе и она опустила глаза. А когда Вера залезла за ширму на занавешенной шконке Косы и через некоторое время стало слышно, как Коса сладострастно застонала, Ольга всё поняла и ей опять стало страшно. И радость надежды на встречу с любимым не заглушала этот страх.

Лязг железа открываемой двери разбудил в этот раз всех обитателей камеры.

Те, кто сидел на корточках, встали, те, кто лежал на верхнем ярусе, сели.

— Проверка, — толкал какой-то тощий парень всего синего от наколок мужика на нижнем ярусе, прямо возле Юрия. Тот с трудом поднял голову и сделал гримасу.

Пересчитав всех, дубаки удалились, а этот тощий паренёк продолжал толкать татуированного заключённого, который сразу после закрытия двери опять уронил голову.

— Вставай, Потап. Давай же, ну?! Моя очередь уже спать, — теребил тощий успевшего уснуть семейника.

Но если кто-то ложился спать, поменявшись местами с другими, то с другой стороны, вечер был более похож на утреннее пробуждение.

Половина камеры потягивались и зевали, протирая глаза руками. На парашу, до этого пустовавшую, сразу выстроилась очередь из трёх человек. Тут же заняли и умывальник. Началось движение и возле стола, возле которого сидел Юрий, и ему пришлось встать.

Возле стола крутилось сразу несколько заключённых. Одни насыпали с мешочков и из пачек чай на бумагу или в кружки, другие доставали из стола чашки и какую-то еду.