В десятиместной, судя по количеству спальных мест, камере было не меньше тридцати человек. Спёртый воздух сразу ударил в нос, как и в отстойнике. Проходка по тюремным коридорам сразу показалась ему прогулкой на свежем воздухе, к тому же в камере было сильно накурено и это сразу давало о себе знать в гораздо меньшем по размеру помещении, чем отстойник.

Большая половина из находящихся в камере заключённых не спали и все смотрели на него, в отличие от этапа, он зашёл один и всё внимание было приковано к нему. Но все молчали, пока по проходу от окна не прошёл небольшого роста парень с золотыми зубами и наколкой на груди и не спросил, тосуя в руках колоду карт:

— Да, — коротко ответил Юрий, кивнув ещё и головой.

— А до этого в какой хате был? — спросил златозубый, равнодушно отнесясь к большому сроку.

— Я не сидел, — почему-то смущённо ответил Юрий, даже опустив голову, — я под распиской был.

— Так ты с воли что ли? — обрадовался его собеседник и сразу жестом пригласил пройти в конец камеры к окну, где не было никакой тесноты и всё, даже полы, были застелены чистыми одеялами. — Разувайся только, — сказал он и сам снял свои тапки.

Юрий разулся и ступил на одеяло, которым, оказывается, были застелены лежащие на полу матрасы. Златозубый уселся по-турецки возле батареи и показал Юрию на место рядом с собой.

— Меня Лёха зовут, можно просто Леший, — представился он и протянул руку.

— Меня Юра, — пожал руку Юрий, присаживаясь рядом.

— На воле? — переспросил Юра и задумался. Но Лёху, очевидно, мало интересовали обстоятельства дел на воле, потому что он не стал дожидаться ответа, а сразу спросил:

— Как через шмон прошёл? Нормально?

— Да нормально, — пожал плечами Юра, подумав, что Лёха имеет в виду наклонности ответственного за обыски дубака по прозвищу Женя Шмон.

— Денег сколько есть? — понизив голос тут же спросил Леший. — Надо в общак уделить по возможности, в семь восемь отправить.

— У меня нет денег, — опять виновато опустил голову Юрий.

— А что есть? — спросил Леший немного удивлённым голосом.

— Ничего нет, — покачал головой Юрий.

Леший уставился на него, приоткрыв от удивления рот и даже замолчав на время. Потом начал спрашивать сначала удивлённым голосом, но постепенно переходящим в злое выплёвывание слов.

— Ты чё, к суду совсем не готовился, что ли? Ты чё, не зал, куда шёл? Ты в натуре говоришь или как? Ну ты даёшь, парень. На суд как на танцы собирался что ли?

Юра сидел, опустив голову и ничего не говоря. Леший отвернулся от него и, помолчав немного, сказал уже более спокойным тоном.

— Ну ладно… Иди определяйся пока, — кивнул он в сторону забитого заключёнными прохода между шконками, — потом Витяй проснётся, поговорит с тобой ещё.