И тут увидел открывающего дверь в семь восемь корпусного. Услышав негодующий возглас Протаса Дунаев высунулся и увидел самого бизнесмена, трусливо пятящегося назад и кричащего.

— Вы куда меня привели?! Я не пойду туда! Нет, я сказал! Чё хотите делайте, я туда не пойду. Вы чё, крови хотите, что ли?

Протас старался быть твёрдым и решительным в глазах корпусного и смотрящих на него с порога хаты семь восемь людей. Но его дрожащий голос и испуганные глаза выдавали его настоящий, хоть и скрываемый страх.

Корпусной, всё ещё державший дверь открытой, говорил Протасу.

— Заходи, я тебе говорю, никто тебя не тронет.

Но дежурный по этажу, пытавшийся запихнуть Протаса в камеру, только ещё больше нагнал на него страху. Он стал отбегать и отбиваться от дубака. А миролюбивыми голосами звавшие его с порога хаты Солома с Немцем уже не могли ничего изменить.

— Да иди поговорим, Паха, всё нормально, — звучал голос Соломы.

— Базар есть серьёзный по существу, — поддакивал ему Немец.

Но Протас продолжал отходить и громко говорил дрожащим голосом:

— Назад меня ведите! Не пойду я туда! Сказал же, не пойду!

— Ты же знаешь, чё сёдня случилось на старом хуторе? Иди, надо обсудить кое чё, — звал его Солома, не решаясь выскочить на продол и помочь дубаку, всё ещё хватавшему бизнесмена за рукав, запихнуть Протаса в камеру.

— Не надо ля-ля! Я чё, лох, что ли?! — пытаясь харахориться отвечал Павел. — В кабинете хозяина поговорим потом.

Солома, конечно, знал, что Протас не зря рассчитывает на хозяина. Но сейчас это только вывело его из себя и он перешагнул порог камеры, чтобы настичь его. И тут вышел из своёго укрытия не выдержавший кум, которому потасовка на продоле была ни к чему, и бросил корпусному, зло кивнув на Протаса:

— Уведите его обратно!

Корпусной сразу закрыл дверь и пошёл с уже не сопротивляющимся Протасом в сторону лестницы. Дунаев презрительно смотрел в спину бизнесмена. Его внезапное поведение так разозлило кума, что со злости он открыл дверь камеры опять и, вызвав на продол Солому, сказал:

— Ты знаешь, почему этот гандон заходить боится? Чувствует за собой что-то. А знаешь что? Вот, смотри.

Дунаев сунул руку в карман и, забыв, какой именно там малёк, сплюнул и достал сразу оба. Когда Солома заканчивал их читать кум понял по его лицу, что пожертвовал обеими малявами не напрасно. А разлучить потом его с Ольгой и так будет несложно, его всё равно скоро осудят и увезут в лагерь.

Когда Протаса закрыли обратно в камеру, он дрожал всем телом. Ещё едва увидев Немца в семь восемь, как только открыли дверь, он сразу понял, зачем его туда тянут. Быть избитым уголовниками, которые в этом деле меры почти не знают и за это же порой и сидят, он очень боялся.