Поматерившись и походив по отстойнику, он всё же достал его и открыл. Это оказался малёк от Ольги этому Витале в пятнадцать А, где она спрашивала его, о чём он хотел поговорить с ней на прогулке.

— Трахнуть он тебя хотел, сука! О чём с тобой ещё можно базарить?! — выругался он во весь голос и порвал малёк. Выбросив его обратно в бак добавил со злостью: — Только побрезговал бы, бля буду, такую свинью пялить.

Тут он опять вспомнил про Юрия, из-за которого он и повёлся, как он считал, на эту Ольгу. Поматерив его всякими словами, Олег вдруг решил сделать ему «приятное удовольствие», какое и сам получил.

Ему вдруг захотелось, чтобы тот тоже испытал такое же разочарование, а может быть даже и похуже.

Он взял ручку и стал писать ему малявку, якобы желая ему добра.

Он специально написал, что его переведут в хату, чтобы больше не общаться с Юрием. Было только желание как-то отыграться на ком-то из тех, кто был виноват в утрате денег и кратковременной, как надеялся Плетень, потери потенции. Он отправил малявку и вздохнул уже немного облегчённо.

Протас лежал на шконке и смотрел в одну точку. Получив маляву от Соломы опять с крапалём гашиша, он задумался серьёзно.

Прошла уже половина недели, и нужно было скоро давать ответ. Какой именно он даже не думал, он соображал, как его давать и чем мотивировать. Идти на отрытую конфронтацию со смотрящим будет бессмысленно, или нужны будут очень серьёзные аргументы. Втягивать Ольгу не хотелось, да и Солома наверняка найдёт себе оправдание, скажет, что девка сама на него повелась. А потом ещё и козню какую-нибудь устроит. Тут нужна была поддержка авторитетных людей. А единственный его друг Бандера не хотел ни сам встревать в общаковые дела, ни своих друзей и брата подключать. Даже этот гашиш, который, как надеялся Павел, мог послужить основанием для предъявы смотрящему за серьёзный проступок, оказался чистым. По крайней мере он так понял со слов Бандеры. И ему больше ничего не оставалось, как в бессильной злобе лежать на шконке и думать о Соломе, какой же он гад.

— Восемь семь, — раздался из кабуры зовущий голос и Протас сразу встал и подошёл сам, безошибочно узнав в нём голос Валька.

— Да, говори Валёк, здорово.

— Здорово, Паха, — отозвался Валёк.

 — Радио сделай громче, и подойди потом, спросить кое-чё хочу у тебя.

Протас молча поднялся и сделал больше громкость магнитофона, настроенного сегодня на популярный канал радио. Потом нехотя подошёл к кабуре, предполагая, что сейчас последует просьба чего-нибудь уже посерьезнее продуктов, скорее всего денег.

— Да, Валёк, — без настроения сказал он в кабуру.

— Опять идёт на неё малёк, Паха. Уже давно не было.

— С семь восемь? — понизив голос, спросил Протас.

— Да, — ответил Валёк. — Вот он, у меня в руке.