У нее было своеобразное, слегка асимметричное лицо, как на картинах Модильяни. Длинные черные волосы рассыпаны по плечам. В них поблескивала седина, хотя она, несомненно, была еще молода.

— Мне было видение, — сказала она.

Широкая улыбка раздвинула ее слегка кривой рот.

— Вы и мысли читаете? — спросила я.

Ветер, гуляющий меж полуразрушенных стен, унес вдаль звук ее смеха.

— Нет, миссис. Я читаю по лицам, а…

— А мое — открытая книга, я знаю об этом.

Какое-то время мы стояли рядом, глядя на небольшие подтеки грязи на камне и жесткую бурую траву, которой порос церковный двор.

— Говорят, вы Белая Дама, — выпалила вдруг Мэйзри.

Я чувствовала, что она внимательно меня разглядывает, но не ощущала никакой нервозности, обычной в таких случаях.

— Да, говорят, — согласилась я.

Она не сказала больше ни слова, просто стояла и рассматривала свои ноги, длинные и изящные, одетые в шерстяные чулки и кожаные сандалии. Мои собственные ноги, обутые более надежно, стали замерзать, и я подумала, что, наверное, она озябла до костей, если находится тут уже какое-то время.

— Что вы здесь делаете? — спросила я. — Аббатство — прекрасное тихое место в хорошую погоду, но не в холодную зимнюю слякоть.

— Я прихожу сюда подумать, — сказала она, погруженная в свои мысли, и слабо улыбнулась.

О чем бы она ни думала сейчас, мысли ее были не очень веселыми.

— Подумать о чем? — поинтересовалась я, пристраиваясь на камне рядом с ней.

На могильной плите была изображена фигура поверженного рыцаря, прижимающего к груди кинжал, рукоять которого походила на крест.

— Я хочу знать — почему! — с жаром сказала она.

Ее худое лицо вдруг побледнело от гнева.

— Почему! Почему я вижу, что должно произойти, но ничего не могу сделать, чтобы остановить это или изменить. Какая польза от такого дара? Это не дар, а проклятие, хотя я ничем не заслужила его!

Она обернулась и злобно взглянула на Томаса Фрэзера, безмятежно смотрящего из-под шлема, сложив руки на рукояти меча.

— А может, это твое проклятие, старый греховодник? Или всей твоей проклятой семьи? Вы когда-нибудь думали об этом? — неожиданно спросила она, повернувшись ко мне.

Ее брови выгнулись дугой над карими глазами, в которых сверкали искры гнева.

— Вы никогда не думали, что дар, который мы получили, нужен не нам, а кому-то другому, а мы из-за него обречены на страдания. Никогда не думали об этом?

— Не знаю, — медленно произнесла я. — Хотя да, я вас понимаю. Конечно, вы все время задаете себе этот вопрос: ну почему я? И никогда не находите на него ответа. Вы думаете, что у вас есть дар, потому что таково проклятие семейства Фрэзер — заранее знать о времени смерти? Дьявольский замысел.