— М-мой господин, — он приступил к выплеску чувств и эмоций слегка заикаясь от перевозбуждения. — А я-то, как услыхал новость-то, ну-у от ваших друзей о прибытии свово господина! Я как услыхал, да так и места себе не найду! Всё смотрю и смотрю, где он думаю, да как скоро покажется? А тут — вот и вечер занялся… Я…

Мне пришлось жестом остановить водопад его слов и кивком указать на двери нашего прогрессивного предприятия.

— А уж как растрогался Витас, — не унялся мой толстячок. — А как Нюня по вашему коню скучает… — он и про своего ослика вспомнил на радостях.

— Кстати, Тристан-Алим? — я решился на более радикальные методы затыкания его словоизвержения. — Господин Витас часом не раскодировался, от радости за успех?

— Э-ээ? — мой верный слуга забежал вперёд меня и развернулся, заглядывая в глаза с неподдельным непониманием заданного вопроса. — Господин, а-а-а… Что такое «раскодировался»? — правомерно поинтересовался толстячок.

Пришлось остановиться прямо на пороге, из-за перекрытого им прохода.

— Это когда чары наговора на трезвость снимаются, — я расшифровал смысл нового слова.

— Не-е-е! — Тристан оживлённо замотал головой, отрицая мою версию. — Ни в коем разе! — он наотмашь резанул рукой пространство перед собой. — Витас справляется с собой, и страх как не нарадуется трезвости жизни! — добавил Алим. — Прошу, господин Феликс, входите и всё сами увидите! — он потянул кованную ручку на себя, открывая тяжёлую дверь.

— Приветствуем господина нашего, Великого Князя, Феликса Игоревича!

— Да продлятся его годы!

— Пусть ему покровительствует Демонесса Алайсига!

Посыпался гвалт приветствий вместе с пожеланиями добра и счастья, вкупе с небывалым везением в бизнесе. Ну а я чуть рот не открыл. Благо вовремя взял себя в руки, чтобы вконец не расчувствоваться от такого проявления радости.

Я мысленно захлопнул открывшийся рот и просто-таки залюбовался группой разномастной публики, тружениками и труженицами нашего предприятия. Одна общая деталь откровенно радует. Это то, что все работники одеты хорошо и опрятно. Я бы даже сказал о дороговизне этой рабочей одежды, пошитой качественно и в соответствии с модой.

— Господин Витас! — я протянул руку смущённому хозяину трёхэтажного дома. — Ваши успехи меня поражают!

— Эм-м… — у него не нашлось нужной фразы от переизбытка чувств, и он вдохнул побольше воздуха. — Мы очень радые, господин Феликс, возвращению вашему, — он-таки пожал мою руку. — Проходите, там в трапезной лавки, в нашей Пельменной, — продолжил Витас испытав прилив чувства гордости собой.