У Ярославы нет с матерью никаких связей и она не называла мне ее имени.

– О, в таком случае вы развеяли последние сомнения. Валентина ужасающе тяжелый человек. А что, дочь хочет найти отца?

– В том-то и дело, что нет. Она говорит, уж если я матери не нужна, то отцу и подавно. Он исчез с горизонта и я не желаю ему навязываться.

– Вон как… Скажите, Иван Алексеевич…

– Простите, профессор, я только хочу уточнить, я тоже не искал вас, просто вдруг увидел табличку с фамилией и инициалами. Никаких претензий у вашей дочери нет, она… ни в чем не нуждается…

– Скажите, какая она? И что вас с ней связывает?

– Она? Она изумительная! А связывает нас, смею надеяться, любовь.

Вот так. А хотите взглянуть на нее?

Иван протянул ему айфон.

– Это она? Очаровательная женщина, напоминает какую-то французскую картину… Я не силен в живописи.

– Да, Жанну Самари Ренуара.

– Да-да, именно так. Она похожа на свою мать, только она как-то мягче… у нее добрые глаза… А чем она занимается?

– Она филолог. Знает много языков.

– Пока нет, но я надеюсь в скором времени исправить это положение.

– Формально да. Она жила в Бельгии, ее муж был бельгиец, но она ушла от него.

– Нет. Просто ушла. Приехала в Москву к матери, а та в буквальном смысле выгнала ее на улицу.

– Боже мой, что вы говорите! Хотя чему я удивляюсь. В свое время она и меня выгнала. Я был совсем молодой врач, зарабатывал буквально копейки и она сживала меня со свету. Но я любил Яську и не хотел уходить. А она нашла себе другого, состоятельного. И велела мне убираться вон, а если не уберусь, она меня посадит. Она не шутила.

– О, был бы человек, а компромат всегда найдется, тем более в те годы… Я предложил забрать Яську, но она ни в какую.

Даже алиментов брать не хотела, хотела поскорее меня избыть. У нее всегда был чудовищный характер, но она была по-женски чертовски привлекательна. Боже, какие скандалы она закатывала, когда я на первых порах пытался увидеть дочь. А однажды меня жестоко избили на улице и посоветовали убраться из Москвы подобру-поздорову. Аргументы были более чем убедительные и я убрался. Я думал, может она все-таки любит дочь… Чудовищно! А что Ярослава о ней рассказывает?

– Она не любит об этом говорить. Но мне как-то обмолвилась, что боится завести детей, так как выросла без материнской любви, не знает, что это такое и потому будет плохой матерью.

– О господи! – схватился за голову профессор. – Бедная девочка! Иван Алексеевич, ради бога, я хочу увидеть свою дочь, познакомить ее с братьями, мои сыновья хорошие ребята… Они поймут… Я должен, я просто обязан попросить у нее прощения! Где она живет? В Москве?

– Нет, сейчас она живет в Питере.

– Может быть, вы прямо сейчас позвоните ей?

– Мне кажется… надо ее как-то подготовить.