— Мне что, в рожу тебе харкнуть? — слегка склонил я голову набок. — Или лучше сразу обоссать? Если и это не поможет, я прикажу тебя в кабаньем навозе извалять. Костя, я не собираюсь тебя пытать, потому что знаю — результата с этого не будет. Зато унижать могу непрерывно, самыми мерзкими и отвратительными способами. В итоге ты всё равно сломаешься или реально начнёшь жрать дерьмо, я заставлю, поверь.

— А не пошёл бы ты на хуй, Безликий! — наконец сбросил маску тот и вонзил в меня испепеляющий взгляд.

— Вот это дело, — холодно кивнул я. — А теперь давай пообщаемся.

— Или что? Думаешь, я не вытерплю?

— Уверен, что нет. Могу даже на это поставить.

— Сколько-то я всё равно продержусь, но у тебя нет столько времени, — уже выдал часть информации тот, но я даже вида не подал.

В чём-то он, конечно, прав, времени у меня нет. Однако я изначально готовился к самому худшему сценарию, и о таком козыре в рукаве даже не мечтал. И по большому счёту мне плевать, успею я его разговорить или нет. Здесь, скорее, присутствует желание немного улучшить условия, получить небольшую фору.

Я задумчиво посмотрел в его глаза, с силой втянул через ноздри воздух, отхаркнул и выплюнул всю эту мерзость в лицо пленнику.

Костик мгновенно подорвался и тут же осел, получив быстрый удар по печени. Буквально пару ударов сердца длилась пауза, а затем мозг включил болевые рецепторы. Будь на его месте кто-то другой, сейчас уже гадил бы в штаны, но он клановый. Едва боль вспыхнула в его мозгу, организм сам переключился в экстремальный режим. Теперь ему можно хоть ногу тупой пилой ампутировать, ничего не почувствует.

Но я добился своего, вывел Костю из равновесия, осталось не так уж много.

С минуты на минуту начнётся стадия торга. Самое сложное — загнать этого типа в депрессию и как раз этот процесс может длиться месяцами. С другой стороны, мне и не нужны полноценные, живые эмоции, для короткой беседы подойдёт их имитация. А фундаментальная психика человека сама подстроит стадию принятия и даже если она продлится всего пару минут, мне этого хватит, чтобы получить два-три правдивых ответа.

Продолжать разговор мы не стали, просто вышли оба, оставив Константина валяться на полу.

Я отправил Мыша за обедом, а сам принялся наблюдать за пленником. Его не должны были кормить около суток, здесь главное — не передержать. Слишком долгий голод притупляется, делается не столь ярким, а порой и вовсе начинается отторжение, отсутствие аппетита. Самое оптимальное — часов двадцать.

За стеной послышался перестук, похожий на то, что кто-то взялся за приготовление пищи. Мыш привёл повара. Вскоре внутрь ворвался приятный запах дымка, но это было лишь начало экзекуции.