Шэнь Юань всегда подозревал, что такие любовные треугольники столь популярны в гаремных романах, потому что в жизни хватает как тех, кого точно так же бросили, так и тех, что сами не прочь отбить чужую подружку, – они-то и получают извращённое удовольствие от этого сюжетного тропа. Разумеется, героини, переметнувшись подобным образом, искренне полагают, что ничего плохого не сделали, – ведь они лишь следовали зову истинной любви, только и всего, – но в глубине души они осознают, что совесть их нечиста, потому-то стоит им заметить косой взгляд, как им тут же кажется, что над ними смеются.

Вне себя от стыда, переходящего в неконтролируемый гнев, молодая госпожа Дворца замахнулась плетью!

От удара во все стороны полетели осколки камня, в воздухе повисла белая пыль. Встав на одно колено, Шэнь Цинцю принял устойчивую позу.

Какого чёрта эта девчонка использует железную шипованную плеть?! Это же никуда не годится!!!

Но что было ещё более неправильно, так это то, что в оригинальном романе молодая госпожа Дворца применяла свою высококлассную плеть лишь против соперниц в любви – стоило Ло Бинхэ задержать взгляд на очередной красотке, и пошло-поехало!!! Так с какой стати она теперь лупит мужчину этим орудием, предназначенным исключительно для бабских разборок?

«Разве ты не слышишь, как рыдает твоя плеть?! – негодовал про себя Шэнь Цинцю.

 – Серьёзно, я сыт этим дерьмом по горло! И хватит пихать мне в лицо этот странный сценарий!!!»

Промахнувшись, молодая госпожа Дворца лишь разъярилась ещё сильнее. Вскрикнув нежным голосом, она обрушила на Шэнь Цинцю новый удар.

Платформа была не так уж велика, и, какой бы быстрой ни была его реакция, он всё же был связан, а потому, хоть удар едва задел кожу, плеть с треском порвала одежду в нескольких местах. Продолжая уворачиваться, Шэнь Цинцю вскоре достиг края платформы. Теперь отступать было некуда, так что ему оставалось лишь принять на себя следующий удар. Зажмурившись и стиснув зубы, он приготовился к обжигающему прикосновению плети.

Однако ожидаемой вспышки боли не последовало.

Когда он наконец решился открыть глаза, его сердце ушло в пятки.

Ло Бинхэ голыми руками сжимал хвост плети. В его глазах горели чёрные как смоль призрачные огни, холодные и пугающие.

Роняя слова, будто ледышки на мёрзлую землю, он произнёс:

Не заметившая его появления молодая госпожа Дворца опешила от неожиданности, но что напугало её по-настоящему, так это безжалостное выражение лица Ло Бинхэ, подобного которому ей ещё видеть не доводилось. Её пронизала невольная дрожь.