– Цинцю, эта молодая госпожа и ты… вы действительно давние знакомцы? – в свою очередь тихо спросил Юэ Цинъюань.

Горькие слёзы затопили долину сердца Шэнь Цинцю. «Ох, шисюн… Лучше не спрашивай!»

– «Давние знакомцы»? – возмутилась Цю Хайтан. – Вот уж не только знакомцы, уверяю я вас! Мы с этим нынче исполненным праведности мужчиной с детства любили друг друга… Я – его жена!

При этих словах брови Ло Бинхэ судорожно дёрнулись.

«Ну нет! – мысленно запротестовал Шэнь Цинцю. – Определённо, ты – жена Ло Бинхэ! Приди в себя, женщина!»

– Что? Вы это серьёзно? – изумился оказавшийся рядом Шан Цинхуа.

 – А почему же тогда шисюн Шэнь никогда о вас не упоминал?

Слегка приподняв уголки губ в фальшивой улыбке, Шэнь Цинцю повернулся к нему, про себя взмолившись: «Может, хоть ты не будешь подкидывать хворост в мой костёр?»

И кто, спрашивается, режиссёр этой дешёвой мелодрамы, сотворивший из её героя подонка, который смог в кратчайшие сроки достичь рекордного уровня всеобщей ненависти? И у него ещё хватает наглости наслаждаться им же инсценированным шоу!

А все эти зеваки – разве они не совершенствующиеся? Почему же они столь беззаветно упиваются грязными сплетнями? Эй, вы все, шли бы вы отсюда… по своим бессмертным делам! Прочь-прочь-прочь!

– Этот господин – зверь в человеческом обличье, – холодно усмехнулась Цю Хайтан, – мерзавец, обманом втеревшийся в приличное общество.

Разумеется, он не посмел бы поминать свои постыдные деяния вслух.

Великий мастер Учэнь успел хорошо узнать всех трёх глав пиков хребта Цанцюн, в том числе и заботившегося о нём Шэнь Цинцю, к которому проникся тёплыми чувствами.

На протяжении противостояния адептов хребта Цанцюн и дворца Хуаньхуа у него не было шанса вмешаться, но теперь он наконец взял слово:

– Амита-фо, позволю себе заметить, что, о чём бы ни говорила эта милостивая госпожа, ей следует изъясняться прямо. Голословные наговоры не внушают доверия.

В сердце Шэнь Цинцю вновь вскипели слёзы:

Ставшая центром всеобщего внимания Цю Хайтан раскраснелась и явно воспрянула духом:

– Если я произнесу хоть слово лжи, пусть моё сердце пронзят десять тысяч стрел, смазанных демоническим ядом! – Уставив указующий перст на Шэнь Цинцю, она заявила с горящими ненавистью глазами: – Вот этот человек нынче занимает пост главы пика Цинцзин хребта Цанцюн и носит гордое имя мастера меча Сюя – однако известно ли кому-нибудь, что за низкой тварью он был прежде?!

От подобной брани прекрасные брови Ци Цинци возмущённо приподнялись.

– Следи за словами! – сурово велела она.

– Глава пика Ци, нет нужды в подобной резкости.