В пределах нашей школы мы не таим никаких секретов и знаем друг о друге всё. Боюсь, что господа слишком легковерны, раз способны пойти на поводу у столь голословных наветов.

– В самом деле? – отозвался старый глава Дворца. – Мне доводилось слышать о нём кое-что иное.

Сердце Шэнь Цинцю упало.

Похоже, сегодня его и впрямь изваляют в грязи.

Шэнь Цинцю прищурился:

– Каким бы ни был на деле глава пика Цинцзин хребта Цанцюн, с каких это пор совершенствующиеся из других школ руководствуются сплетнями в отношении своих собратьев?

– Будь это обычные сплетни или слухи, безусловно, мы не спешили бы им верить, – отозвался старый глава Дворца.

 – Однако эти слова исходят непосредственно от ученика вашей досточтимой школы. – Обведя собравшихся взглядом, он продолжил: – Господам следует знать, что доверительные отношения между адептами одной школы – обычное дело, так что любые толки волей-неволей достигают всех ушей без исключения. То, что глава пика Шэнь пытается скрыть, как он притесняет и калечит своих учеников, отнюдь не характеризует его как «человека возвышенной и чистой натуры».

От всего услышанного у Шэнь Цинцю уже начала пухнуть голова.

Притесняет и калечит учеников?

Что ж, это не так уж далеко от истины. За годы обучения Ло Бинхэ оригинальный Шэнь Цинцю успел изобрести столько способов поиздеваться над учеником, что на их основе можно было бы написать душещипательную повесть об эксплуатации детского труда. А что до прочих учеников, которые из зависти к их выдающемуся таланту подвергались несправедливому обращению, а то и вовсе были изгнаны им из школы… их было так много, что из них можно было бы собрать целую сборную по гимнастике.

Вот только творил все эти зверства отнюдь не он, а «натуральный продукт»!

– Раз вы сами признаёте, что это – не более чем слухи, – холодно возразил на это Юэ Цинъюань, – так зачем повторяете их во всеуслышание? Безусловно, мой шиди не склонен баловать учеников, однако уверяю вас, что до увечий никогда не доходило.

Внезапно раздался нежный девичий голосок – это Цинь Ваньюэ, не сдержавшись, заступилась за свою зазнобу:

– Эта скромная ученица осмелится задать вопрос главе школы Юэ.

Как вы полагаете, посылать подростка на бой с облечённым веками боевого опыта старейшиной демонов, чья броня усеяна ядовитыми шипами, нельзя счесть попыткой покалечить ученика?

На сей раз Шэнь Цинцю уже не мог тихо-мирно стоять в сторонке, изображая прекрасную статую.

– Об этом я судить не берусь, – бесстрастно произнёс он, – но полагаю, едва ли можно винить учителя за то, что он отталкивает ученика в сторону, принимая на себя удар этих самых отравленных шипов.