– Обо мне не надо заботиться! Что тогда, в городе Цзиньлань, что при столкновении с той демоницей, учитель всякий раз закрывал нас собой – почему он должен делать это снова? Почему всегда должен страдать наш учитель?

«Да потому что я только и делаю, что играю со смертью», – с горечью подумал Шэнь Цинцю. По крайней мере, ему удалось воспитать чистую сердцем, преданную девушку. Против всякой логики почувствовав облегчение от этой детской выходки, он принялся увещевать её:

– Раз ты уже не ребёнок, отчего же льёшь слёзы из-за всякого пустяка, на что это похоже? Твой учитель больше не собирается умирать. – Про себя же он украдкой добавил: «Возможно…»

Тут вмешался Мин Фань – исполненным праведного негодования голосом он заявил:

О чём это ты вообще? Мин Фань, мелкая ты зараза, мог бы ты, по крайней мере, выражаться по-человечески?

Все эти проволочки вконец вывели Ло Бинхэ из себя. Схватив Шэнь Цинцю за руку, другую он опустил на рукоять Синьмо и заявил:

– Бессмертное тело учителя я тоже забираю.

– Это уже чересчур! – возмутился один из глав пиков. – Неужто тебе одного недостаточно? И что ты собираешься делать с телом?

Не удостоив его ответом, Ло Бинхэ жестом подозвал Мобэй-цзюня, чтобы дать ему указания. Шэнь Цинцю видел, что достаточно одного неверного слова, и с таким трудом достигнутый компромисс полетит ко всем чертям, а конфликт вспыхнет с новой силой, – и собирался помешать этому во что бы то ни стало. Подавив порыв взять Ло Бинхэ за руку, он потянул его за рукав и, собравшись с духом, примирительно заметил:

– Я и так пойду с тобой, зачем настаивать на этом?

Собственные слова тотчас ожгли нутро Шэнь Цинцю жгучим стыдом.

Он ведь взрослый человек – с какой стати он должен перед целой толпой людей украдкой шептать другому мужчине подобные слова? А то, что он адресовал их своему ученику, делало ситуацию ещё более мерзкой. Грёбаный стыд.

Но своей цели это послужило: Ло Бинхэ был явно тронут подобным проявлением слабости наставника. Его лицо вновь прояснилось, да и захват на руке существенно ослаб. Однако, хоть его голос зазвучал мягче, слова были столь же непреклонны:

– Настоящее тело учителя всё ещё ценно. В конце концов, что делать этому ученику, если учитель решит сбросить и это тело, словно цикада – шкурку?

Стоило ему отвернуться от Шэнь Цинцю, как его голос вновь сделался холодным и отстранённым:

Но прежде, чем Мобэй-цзюнь успел сдвинуться с места, в павильон зашла Лю Минъянь и что-то зашептала на ухо наставнице. Склонившаяся к ней Ци Цинци бросила на воспитанницу изумлённый взгляд, однако быстро овладела собой. Вздёрнув подбородок, она объявила:

– Ло Бинхэ, тебе нет нужды настаивать на своём. Даже согласись мы на твои условия, мы всё равно не смогли бы их выполнить.