Баршан опытный воин, он не поведет людей скопом.

— Посмотрим. Но уйти обратно мы в любом случае сможем, закрыв пост. Помощь и поддержка подойти не успеют. А ночью и «вертушки» не полетят. Да, денег лишимся, но сохраним жизнь.

Лупко задумчиво покачал головой. Ему совсем не хотелось лишиться обещанного вознаграждения, на которое он в Украине не только особняк поднимет, но и дело крупное откроет. Лупко давно мечтал стать хозяином в своем селе. Построить животноводческий комплекс, купить элитных коров и жить с молодой женой в шикарном особняке на берегу Днепра. Тогда он и местным главой заделается. Ведь у сельчан нет дома работы, больше в города ездят, кто-то в Россию, кто-то на запад. А тут работа на селе появится. И все проголосуют за него. И с властью высокой он найдет общий язык, как истинный патриот, воевавший против оккупантов на их территории, и для радикалов своим станет. А значит, делай что хочешь, никто не придерется.

Мысли Лупко прервал Станадзе:

— Витя, ты что-то не понял?

Словно очнувшись, Лупко поправил автомат:

— Задумался. Украину, жену вспомнил.

— Бегом в ущелье. И аккуратней. Помни, справа пост, вход в ущелье с него частично виден, прижимайся к восточным кустам, а далее к склону.

— Не надо меня учить. До связи!

— До связи, академик.

Лупко посмотрел на грузина, хотел ответить, но не стал, молча двинулся к ущелью.

Отправив Лупко, Станадзе повернулся к Казоеву:

— Али, посмотри-ка еще раз пост.

— Ты хочешь, чтобы я без одежды остался? Придется ползти по колючему кустарнику.

— Лучше остаться без одежды, чем без головы.

— С этим трудно спорить. Ладно, ты начальник тут, подчиняюсь.

Казоев прополз в кусты и полез дальше к прогалине, оттуда можно было видеть наряд на посту.

Спустя десять минут радиостанция Станадзе сработала сигналом вызова:

— Да, — кратко ответил проводник.

— Там изгиб, метрах в пятистах, до него никого нет.

— Укрывайся, смотри местность и жди.

Стряхнул с себя прилипшие колючки можжевельника, цокнул языком.

— Что? — спросил Станадзе.

— Ладони порезал и куртку порвал. Надо перевязаться.

— Я спрашиваю: что по посту?

— Да ничего. Наряд внутри. Такое ощущение, что он приготовился к ведению круговой обороны.

— Он так и должен нести службу. Значит, везде все спокойно.

— У хохла тоже чисто?

— Да. Перевязывайся, надо будет, помогу.

Казоев достал санитарный пакет, начал перевязывать раны.

Станадзе отошел в сторону, включил радиостанцию:

— Слушаю тебя, — тут же ответил главарь банды, посмотрев на часы, стрелки которых подошли к отметке 12.

— У нас спокойно. Наряд на посту. Хохол сообщил, что в ущелье до изгиба никого.

— Хоп. Это хорошо. Ты скажи, как запускать вниз отряд, чтобы он не был виден с поста?

— По одному, с интервалом секунд в тридцать.