Отпускать страшно. Держать связанными — невозможно. Выгнать не получится. Они вон аж куда за мной притащились, в другое королевство. И как только нашли, морды страшные?! Вот не зря мне не нравился их шаман, снившийся не единожды. У-у-у! Гад одаренный.

— Подпись, гражданочка фея! — напомнил о себе патрульный, настойчиво протягивая лист.

Пришлось подписать. Заодно взглянула на размер штрафа. Разозлилась. Тут и так-то лишних денег нет, так еще плати из-за всяких наглых зеленых...

— Всего доброго. Попрошу больше не нарушать общественный порядок.

Капитан дал отмашку подчиненным уходить.

А потом наклонился ко мне и громко прошептал:

— Надеюсь, гражданочка, в ближайшее время нигде в округе не всплывут трупы? Большие. Пять штук.

— За кого вы меня принимаете?! — оскорбилась я.

— Не вспливуть! У насей фей мама некламант. Папа некламант. Никто тлупов ни найдеть! — жизнерадостно сообщила Зараза.

И я все-таки уронила лицо в ладони. Треснулась лбом о топорище и чуть не выткнула себе глаз волшебной палочкой.

Орки внезапно начали икать. А капитан, почесав затылок, задумчиво осенил их обережным крестом. Те икать перестали, но дружно передернулись.

У них другие боги, в наш пантеон они не веруют, как-то больше в духов природы и предков.

Изобразив жизнерадостную, хотя и немного зверскую улыбку зевакам, не стесняющимся в голос обсуждать творящийся у городской модной феи бардак, я распахнула калитку и приглашающе скомандовала:

— По одному!

Первой, важно шагая и виляя попой, во дворик промаршировала Зараза. За ней попытался прошмыгнуть пацан. Но я погрозила ему пальцем, он стушевался и отступил в сторонку. За горгульей, выстроившись, как и было велено, по одному прошагали коконы с орками.

И вот тут встала дилемма. В дом я чужих пускать не собиралась. Оставлять их связанными в крохотном дворике перед парадным крыльцом — тем более.

Ну и, кроме того, не хотелось устраивать разборки прилюдно. В итоге я быстро бросила заклинание отвода глаз. И зеваки на улице тут же перестали нас замечать и слышать. Раздалось несколько разочарованных возгласов, но на этом публика начала расходиться. Им и так сплетен теперь хватит на ближайшие несколько месяцев.

Пока я размышляла и прятала нас от любопытных граждан, произошло кое-что еще.

Мои пленники вдруг начали мычать и извиваться.

— Ну что еще?! — рыкнула я, оборачиваясь. И онемела.

Розы. Милые роскошные розы, растущие под окнами в палисаднике, вдруг вымахали в размерах, дотянулись до «гусениц-орков» и веточками с шипами подтягивали тех к себе. А мычали пленники вовсе не оттого, что потеряли дар речи. А потому, что рты им заткнули. В буквальном смысле. Розы не пожалели по жирному огромному бутону, которые как кляпы наглухо заткнули здоровенные клыкастые пасти мужчин.