— Ну что, Филатов? — разглядывая журнал, что-то отметила физичка.

— Что? — повторил я.

Женщина подняла голову и так пристально уставилась мне между глаз, что могла бы и дырку прожечь. Вот только я, уже не я — в контексте случившегося, поэтому её тяжёлый взгляд выдержал спокойно, опыт был.

— Ну ладно. — наконец махнула она рукой. — Пиши все формулы которые помнишь.

И тут бы мне проблеять чего нибудь по типу Эдика, да отвалить на место, но врожденная «скромность» не позволила.

— Так доски не хватит, Маргарита Львовна. — зачем-то копируя её манеру, прогундосил я.

— Серьёзно? — не уловив издевки, приподняла очки физичка. — не хватит доски чтобы нацарапать все известные тебе три формулы? Или ты будешь большими буквами писать?

— У него кривая сажень в башке, он умный теперь! — хихикнул тот же здоровяк с третьего ряда.

— Косая. И не в башке, а в плечах. И не у него. — Смерив здоровяка недовольным взглядом, поправила Маргарита Львовна. Класс заржал.

Естественно, я обиделся. Осторожность осторожностью, но когда ты ещё вчера «правил балом» такое воспринимается несколько болезненно.

— А давайте я вам расскажу как могут сингулярности не скрывающиеся за горизонтом событий, возникать из реалистичных начальных условий?

— Чего? — собрав лицо в кучу, подвисла физичка.

— Или лучше опровергну версию космической цензуры Роджера Пенроуза, в которой предполагается что это невозможно? А может вы мне объясните почему голые сингулярности встречаются гораздо чаще, чем чем экстремальные решения уравнений Керра-Ньюмана?

В классе повисло молчание. Наверняка не будь опыта с математикой, ржака так бы и продолжалась, но опыт был, и сейчас мои одноклассники предвкушали эпичную развязку.

— Ты сам-то понял что сказал? — отмерла Маргарита Львовна.

— Изобрази для начала все три закона Ньютона и формулу Хаоса, а там уж и к сингулярностям перейдём…

Заняло это у меня не больше двадцати секунд, основная часть которых ушла на поиск стилуса.

— Закон Ферра. — хмыкнув, продолжила физичка.

— Теорему Гаусса. — она поднялась со своего места и поправляя сбившееся на заду платье — напоминающее чехол для танка, подошла ближе, заглядывая мне в ухо.

Гаусса я доказал уже не настолько споро, понимая что так мы и до научной работы дойдём.

Женщина молча смотрела пока я писал, и когда закончил, задала ещё парочку вопросов.

— Ну что ж, Филатов… — задумчиво произнесла она.

— Всегда думала что с вашим классом я бесполезно трачу своё время, но теперь вижу, — не зря. Ты думаешь поступать в высшую школу?

Мне ничего не оставалось, как только кивнуть.

Физичка задумчиво уставилась в журнал.

— Первый раз вижу чтобы умный человек так хорошо представлялся дурачком… Какой у тебя индекс?

— Эмм?.. — подвис я, но тут вмешался Эдик.