Елки-палки! Ну и идею он мне подсказал! Да с такой легендой я вообще нигде не пропаду! И прятаться мне почти не потребуется! Это ж надо: сбежавшая богатая наследница! Сумасбродка, непоседа, злостная упрямица и несносная своенравная пигалица! Да сюда же уложатся все мои странности! И поношенная одежда с чужого плеча, чтобы не узнали, и разбитые сапоги, и потертая сумка через плечо… даже наглость моя и откровенное бесстрашие при виде важных господ-воинов! Вот! Надо было самой до этого додуматься! Первой деликатно ему намекнуть! Дескать, не послушалась отца с матерью, выбралась среди ночи из родного дому, взяла для надежности пару-тройку верных слуг и дернула к эарам, чтобы поглазеть на это великое чудо! Да еще приплести сюда внезапно напавшую по пути банду разбойников, из-за которой я осталась почти без денег, кареты — ну или хотя бы любимой с детства белой кобылы, — из-за которых верным слугам пришлось с честью отстаивать мое доброе имя, а потом искать гадов по окрестным лесам, чтобы добить и тем самым облегчить жизнь другим путникам…

От стыда за собственную недогадливость я едва не покраснела.

Но эрхас, слава богу, воспринял это как должное и даже позволил себе толику снисхождения во взгляде. Мол, просчитал тебя, наивная девочка, мнящая себя самой умной и изворотливой. Просчитал почти сразу и быстро понял, кто ты есть… оно и ладно. Пусть тешит свое самолюбие и больше не терзает меня глупыми вопросами. Тогда, глядишь, и разойдемся миром.

Я постаралась одновременно изобразить негодование, возмущение, пугливое «только не говорите батюшке!». Потом спрятала взгляд, чтобы никто не увидел мелькнувшего там удовлетворения, и, наконец, тяжело вздохнула.

— Это было очень неосторожно с вашей стороны, леди, — непривычно мягко пожурил меня эрхас.

Я «смутилась» еще сильнее.

— Да я же… не одна. У меня есть верные люди.

— Дороги могут быть опасны, — настойчиво повторил он. — А для юных леди они опасны вдвойне. Вам лучше вернуться.

— Нет, — мгновенно нахмурилась я. — Сперва посмотрю на эаров и их лес… издалека, конечно… потом закончу с делами и только тогда вернусь.

Эрхас неодобрительно покачал головой.

— При всем уважении, леди, но я не могу этого допустить.

— Что? — Я нахмурилась еще больше.

 — Как вы сказали? Неужели вы собираетесь меня похитить, сударь?

— В каком смысле? — искренне опешил он, едва не отпрянув.

Мы дружно остановились.

— В прямом. Раз вы решили не пропускать меня через свои владения, значит, предполагаете удерживать силой, потому что добровольно я с вами не поеду. А заключение под стражу благородной леди и принуждение ее к чему-либо автоматически приравнивается к похищению. А то, может, и к грязным домогательствам, прикрытым благородной ложью о моем спасении.