Каждый день обалдеваю и не перестаю удивляться, всегда думал почему-то, что в империи, как и в СССР, секса не было. А вот поди ж ты, все было, причём не надо было даже особо раскачивать.

А с утра за мной пришли. Уже даже пистолет приготовил, когда услышал довольно грозный стук в дверь и чей-то возглас:

– Инструктор Воронцов! Инструктор Воронцов, откройте!

Я и забыл уже, что давал свой адрес Деникину, и как-то никого не ждал.

– Откройте, мы за вами!

Ну, если просят довольно вежливо, а обращение на вы это всё-таки показатель, почему бы и не открыть.

– Кто вы и в чём дело? – приоткрыв дверь, спросил я.

На пороге стояли два бойца, один другого краше. Нет, с формой у них всё было почти в порядке, грязновата немного, но это фигня, главное, как они оба выглядели. Стояли так, словно перед ними какой-то начальник, пройти в квартиру не пытались и демонстративно ждали приглашения. Оба краснорожие, какие-то помятые, но запаха алкоголя я не учуял.

– Мы из комиссариата по снабжению армии…

– Извините, товарищи, внутрь я вас не приглашаю, это жильё съёмное, и я тут не владелец, а следовательно, распоряжаться не могу.

– Ничего страшного, мы только сообщить, – пробасил один.

– Сообщайте, – кивнул я, – что случилось?

– Вам надлежит прибыть на склады комиссариата и получить положенное для школы курсантов. Вот бумага! – с этими словами мне протянули лист бумаги, на котором, русским по белому было написано следующее:

О как! Хрена себе большевики работают, и теперь, кажется, я начал понимать, каким образом они смогли привлечь и удержать солдат в Красной армии, после того как сами полгода назад хотели распустить её вообще.

– Спасибо, товарищи, ещё раз извините, что не пригласил в дом, – даже извинился я, так как люди действительно принесли хорошие вести.

– Ничего страшного. Требуется что-то передать? – ответил тот же, что и передал мне бумагу.

– Если это важно, то передайте, что буду ровно в девять.

– И вам всего хорошего, товарищи бойцы!

Заперев дверь, ещё раз пробежал текст записки и вернулся в комнату к Наталье.

– Это со службы? – спросила она чуть настороженно.

– Да, передали записку, – усмехнулся я, вспоминая, как они барабанили в дверь и требовали открыть. – Какие ретивые служаки, даже уважать стал наш комиссариат.

– Уходишь прямо сейчас? – Наталья обратила внимание, что я начал одеваться.

– Времени без четверти восемь, идти мне десять минут, успею перекусить, а ты бы спала, легли-то поздно.

Мы и правда легли очень поздно. Просто не можем остановиться, когда занимаемся любовью, оба какие-то ненасытные. Откуда и сил-то столько, причём я именно о себе.