Томас направился к ней, нарушая своими шагами по крошечным мраморным пластинкам воцарившуюся дома тишину. Он постучал в дверь, которую немедленно открыла служанка.

За дверью оказалась прекрасная комната, опять же украшенная в самом современном стиле произведениями китайского и японского искусства. Дальний угол занимала шелковая ширма, расшитая павлиньими хвостами – и даже на обоях был рисунок какого-то подобия стволов бамбука. Однако в этот самый момент все внимание Питта было обращено к женщине, возлежавшей в покрытом черным лаком шезлонге. Рост ее было сложно определить, и можно было сказать только то, что она была изящной. Не блондинка и не брюнетка, она обладала и симпатичным, и одновременно очень необычным лицом. Огромные, широко посаженные глаза, высокие скулы, неожиданно сильный нос… Похоже было, что в нормальной обстановке эта дама не скупилась бы на улыбку и смеялась бы при первой возможности. Но теперь она казалась весьма серьезной и, скорее всего, даже с трудом сохраняла спокойствие.

– Прошу прощения за беспокойство, миссис Парментер, – извинился полицейский, закрывая за собой дверь. – Я – суперинтендант Питт с Боу-стрит. Помощник комиссара Корнуоллис попросил меня провести расследование обстоятельств смерти мисс Беллвуд.

Он не стал предлагать никаких объяснений. Вполне понятное допущение подразумевало, что обитатели этого дома приготовились что-то скрывать или неправильно оценивать глубину и последствия трагедии.

– Ну, конечно, – проговорила хозяйка дома с тенью улыбки на губах. – Я понимаю вас, суперинтендант.

Она чуть повернула к нему лицо, однако не изменила спокойной позы. В углу притаилась служанка, быть может, затем, чтобы при необходимости подать своей госпоже успокоительное или оказать помощь.

– Полагаю, нужно, чтобы я сообщила вам все, что знаю? – продолжила Вита Парментер чуть менее громким голосом.

Питт сел, скорее для того, чтобы ей не приходилось смотреть на него снизу вверх, чем для собственного удобства.

Женщина очевидным образом приготовилась отвечать, причем весьма и весьма разумно, но руки ее слегка подрагивали. Она не отводила от Томаса своих потрясающих глаз.

– Мой муж рано позавтракал, как часто делает, когда занят работой, – начала она рассказывать. – Полагаю, что Юнити – мисс Беллвуд – поступила аналогичным образом. Я не видела ее за столом, однако такое уже случалось. Все остальные ели в обычное время, и не помню, чтобы разговор заходил о чем-то интересном.

– Остальные? – переспросил суперинтендант.

– Мой сын, Мэлори, – пояснила Вита, – мои дочери, Кларисса и Трифена, a также священник, гостящий у нас в настоящее время.

– Понятно. Прошу вас – продолжайте.

Она умолкла, лицо ее скривилось и побелело.