А мимо Виты все проходили сочувствующие прихожане, бормоча учтивые слова, стараясь сказать нечто вежливое, a потом исчезнуть за дверью.

Когда ушел последний из них, миссис Парментер, просияв, обратилась к Доминику:

– А теперь, мой дорогой, по-моему, мы можем вернуться домой и заключить, что эта трагедия сыграна и последняя часть ее завершена.

– Я… я… возможно. – Кордэ был явно недоволен выбранными ею словами.

А она протянула руку, как бы желая, чтобы он взял ее под локоть. Священник заколебался, не зная, как на это отреагировать. Он посмотрел на Питтов. Глаза его наполнил страх, однако он не отступил.

– Это обязательно нужно сделать здесь? – внезапно охрипшим голосом проговорил Доминик, инстинктивно потянувшись к руке Клариссы. Та придвинулась к нему и, взяв его под руку, посмотрела на Томаса не то чтобы протестующим, но полным свирепости взглядом, не допускавшим непонимания.

Взглянув на них, Вита нахмурилась:

– Кларисса, моя дорогая, ты ведешь себя неподобающим образом. Постарайся хотя бы как-то взять себя в руки.

Бросив на мать яростный взор, мисс Парментер процедила сквозь зубы:

– Они пришли арестовывать Доминика. И как, по-твоему, в такой ситуации надо вести себя подобающим образом? Я не могу представить себе ничего другого. Весь мой мир подходит к своему концу. Или мне нужно положить на землю еще один белый крест, вырезать на нем: «Здесь покоятся мои мечты», а затем улечься в постель? Я не вполне уверена в том, как именно надлежит медленно угасать, однако не сомневаюсь в том, что в какой-нибудь книге об этикете для молодых леди найдутся соответствующие пояснения.

– Не паясничай! – оборвала ее мать. – Ты выставляешь себя на смех. Суперинтендант Питт пришел, чтобы воздать дань почтения твоему отцу, а не для того, чтобы кого-то арестовывать. Все мы знаем имя виновного, но я считаю прискорбным – более того, почти непростительным, – чтобы ты поднимала эту тему на его погребальной службе.

С этими словами она повернулась к полицейскому:

– Спасибо, что вы пришли, суперинтендант. Очень любезно с вашей стороны. А теперь, если вы простите меня, церемония была достаточно изматывающей, и мне хотелось бы вернуться к себе домой. Доминик?

Кордэ посмотрел на свояка. Глаза его переполняли удивление и надежда.

Кларисса не выпускала его руку, и сам он тоже не выказывал стремления освободиться.

– Я пришел не для того, чтобы арестовать тебя, – невозмутимо проговорил Питт. – Я знаю, что ты не убивал Юнити Беллвуд.

Из глаз мисс Парментер хлынули слезы благодарности и почти невозможного счастья. Даже не думая о том, насколько неуместен этот порыв и что могут подумать окружающие, она обняла Доминика, как можно крепче прижавшись к нему, и уткнулась лицом в его плечо.