И я ловлю себя на том, что в таком домашнем виде он нравится мне больше.

Хотя, о чём я вообще говорю? Этот мужчина в принципе мне не нравится! И никогда не при каких обстоятельствах не могло бы быть иначе. Потому что Воронцов олицетворяет собой всё то, что мне претит в представителях сильного пола. Всё то, от чего я много лет пыталась сбежать...

— Александрова, ты меня гипнотизируешь что ли?!

— Я? Нет, — тут же опускаю взгляд вниз. Приподнимаюсь выше, сажусь и облокачиваюсь на спинку кровати. — Просто с утра плохо соображаю.

— Как будто в другое время суток бывает как-то иначе.

— Что? — вскидываю голову на тихое бормотание Воронцова.

— Ничего. Как себя чувствуешь, спрашиваю?

— Н...нормально, — выдавливаю, растерянно смотря на шефа.

Его левая рука расслабленно повисла в кармане, а во второй мужчина держит поднос с тарелкой и стаканом сока. Судя по виду, апельсиновым.

— Это мне? — киваю на поднос.

— Нет, это я похвастаться завтраком пришёл, — раздражённо закатывает глаза. — Тебе Александрова, кому же ещё?

Оторвав плечо от дверного косяка, мужчина подходит к моей кровати. Садится на край и ставит еду на прикроватную тумбу.

Рецепторы тут же улавливают аппетитный запах омлета с помидорами и мой желудок предательски сжимается от голода.

— Надеюсь сегодня в обмороки ты падать не собираешься? — неожиданно, мужчина хватает меня за запястье и дёргает на себя.

— Глеб Викторович, — резко выдохнув, упираюсь свободной ладонью в плечо мужчины и пытаюсь вырваться, но он стискивает мою руку словно та оказалась в стальных наручниках. — Что вы... делаете?

— Пульс меряю тебе, не вертись, — прижимает пальцы к вене на запястье.

— За тем, Александрова, что меня ничерта не устраивает, что приходится на деловые встречи таскать с собой подчинённую в полукоматозе! Не двигайся, сказал.

Воронцов повышает голос, который в этот момент начинает сквозить стальными нотами, и я замираю на месте. Это происходит рефлекторно. Старая привычка, за которую я себя ненавижу и от которой никак не могу избавиться.

— Чёрт, не прослушивается так, — отпускает запястье.

Тут же прижимаю ладонь к груди, но в этот момент пальцы мужчины с руки перемещаются на пульсирующую вену на горле, а сам он придвигается ближе.

— Вот тут чувствую отлично. Замри, Александрова.

Прикусываю губу и, кажется, даже дышать перестаю. Чувствую, как указательный и средний палец Воронцова давят мне на горло чуть ниже скулы, а сам шеф при этом смотрит на наручные часы, отсчитывая время.

Рефлекторно сглатываю и ощущаю, как мышцы шеи сжимаются и перекатываются под грубыми подушечками.

Не зная куда деть взгляд, практически впритык рассматриваю лицо мужчины. Грубые, даже несколько жёсткие черты... Морщинка между бровей... Темные миндалевидные глаза...