Казалось, что судно только чудом не разваливается на отдельные доски

Спокойные лица и уверенные движения моряков вселяли уверенность, но томящий душу страх скрёб когтями и не давал покоя.

Сун успокаивающе кивал головой, говорил ободряюще, и было видно, что это не из хвастовства, а из уверенности, что на этот раз ничего страшного случиться не может. Бухта глубокая, хорошо укрыта от шквалов и валов, и он только поглядывал на едва заметные огни с берега.

Ночь прошла в завывании ветра и раскатов грома. Вспышки молний на миг выхватывали предметы, но тут же всё погружалось в ещё более густую темноту.

Мишка с завистью глядел на отдохнувших матросов, которые нехотя вылезли на палубу и проверяли надёжность снастей и креплений. Короткие плащи их метались от ветра, но движения казались уверенными.

– Неужто и мы когда-нибудь привыкнем к такому? – спрашивал Мишка, и отвечал самому себе: – Должны привыкнуть. Что мы не такие, как они? Ко всякому привыкнуть можно. Ещё смеяться будем над своими страхами.

– А всё же жутко бывает, – ответил Тин-линь, выглядывая из дверей хозяйской каюты. – А в открытом море как?

– Не знаю, не бывал, – с деланным спокойствием ответил Мишка.

– А Ювэй молодцом! Как настоящий моряк! Вроде и нипочём ему. Ишь, разгуливает по палубе. Не иначе, как моряком станет.

Весь день бушевал тайфун, а дождь лил сплошным потоком. Ночью стало затихать, и утром, выйдя на палубу, Мишка зажмурился от ослепительного солнца, только что поднявшегося из-за горизонта. Вдали виднелись огромные валы с белыми гребнями пены, их грохот доносился до джонки с отчётливой ясностью. В бухте волна улеглась, и судно едва покачивалось.

Сун с покрасневшими от бессонницы глазами осоловело глядел на берег, где бегали люди и доносились едва слышные крики, на чужой джонке поднимали паруса, готовясь к выходу в море.

Помощник кормщика поманил Тин-линя и стал что-то объяснять, показывая на людей соседней джонки. Вид его был озабоченный и красноречивая мимика и жестикуляция с тем небольшим запасом слов, показались молодому китайцу очень тревожными. Подошёл Сун и тоже стал говорить с видимым беспокойством.

– О чём спор идёт? – спросил подошедший Мишка.

– Да вот недоумевают, почему так много матросов на джонке.

– Ну и что из этого? Ихнее дело.

– Да не совсем так. К чему на купеческой джонке людей вчетверо больше чем надо? Неспроста это. Сун подозревает, что это морские разбойники. И спешат они к нам. Тем более, что у некоторых из них в руках ружья и сабли. Не купцы это.

– Вон что! – сразу посерьезнев, ответил Мишка. – Стало быть, и нам за паруса надо браться – и в море. Буря-то улеглась.

– Куда нам на нашем корыте. Вмиг догонят. И Сун так же считает. Может, договоримся. Ничего ценного у нас на судне нет.