Может, надо было продрейфовать малость, а мы не учли наших преимуществ. Давай, командуй.

На одних штормовых парусах бриг стал часто менять направления, и матросы выбивались из сил, работая с парусами и снастями. Но никто же роптал. Все надеялись, что удастся отыскать пропавших товарищей и джонку.

Море постепенно успокаивалось. Ветер стихал. Тучи разошлись, солнце засияло на промытом дождями небе. Палуба исходила паром, в нагретом влажном воздухе дышалось трудно.

На марсе дежурил матрос и часто докладывал, что горизонт чист.

Так в ожидании прошёл полдень. Слабый ветер вяло хлопал парусами.

Их пришлось ставить почти все, надо сохранять ход судна. Матросы валились с ног от усталости.

Наконец бодрый крик марсового матроса всполошил весь вольный сброд.

– Справа по борту парус! Давай трубу, капитан!

– Неужто наши? – в волнении спросил Мишка и полез на мачту.

Вдали виднелся тёмным пятном парус судна. Мишка долго всматривался в далёкие очертания и торопил сверху матросов, натужно работающих со снастями. Через полчаса Мишка с облегчением вздохнул:

– Наши! Вот чертяки, заставили волноваться! Слава богу!

До вечера было ещё далеко, когда суда сблизились.

Особых повреждений на джонке не замечалось, но паруса трепыхались, изрядно порванные и с заметными дырами.

– Привет, пропавшие! – кричали с брига.

– С вас причитается угощение! – отвечали с джонки. – Как мы могли за вами угнаться? Паруса ели выдержали! Думали, что пропали!

Никто не обижался на упрёки, смеялись и радовались удаче. Все страхи остались позади, и снова можно было спокойно плавать.

Суда сцепились бортами. Мишка выкатил бочонок вина, и началось чествование спасённых, хотя до берега было далеко и, как правило, попойки на борту не разрешались.

На джонке заменили порванные паруса и почти всю ночь продрейфовали на месте, устраняя мелкие повреждения и откачивая скопившуюся за шторм в трюмах воду.

Перед самым восходом голос вахтенного матроса всполошил оба судна:

– В море огонь! Судно прямо по курсу!

Вдалеке мерцал огонёк, поминутно пропадая в волнах. Он был слаб, и определить расстояние до него было невозможно.

– Волнение малое, а огонь теряется в волнах, – заметил Вэйдун, посасывая свою крошечную трубочку.

– Никак малое судно или лодка в море.

– Ну и пусть себе плывёт, – ответил Мишка. Он был недоволен тем, что сон его прервали. За прошедшую ночь и праздник встречи с пропавшими он чувствовал себя неважно и ещё не отдохнул.

– Скоро светло будет. Может, посмотрим, а? Чего пропускать добычу!

– Как хочешь. Только не забывай об осторожности. Мало ли что может быть. Такой огонь может означать и фонарь на нижней палубе военного корабля. Как бы не попасть под его пушки.

– Будь спокоен, капитан. Сделаем хорошо.