– Яр…

– Что, моя именинница?

– Я тебя люблю.

Глава 74

Николай

– Пап, а что такое углеводы?

Я оборачиваюсь – и вижу мальчишку лет шести. Он читает состав на упаковке хлопьев для завтрака.

Звонкий голосок напомнил мне Максимку. Правда, сейчас он уже не такой маленький.

– Углеводы – это топливо, – отвечает молодой мужчина.

По всей видимости, отец.

– Как бензин?

– Ага. Только не для машины, а для твоего растущего организма.

– Тут еще бЕлки есть, – мальчишка продолжает изучать состав и ошарашенно таращится на отца. – Это хлопья сделаны из белок?

– Не бЕлки, а белкИ, – смеется мужчина. – Как белок от яйца.

Они идут к кассам. А я замираю на полпути, как молнией ударенный. Стою, смотрю им вслед."

"Мальчишка продолжает донимать отца вопросами. Тот терпеливо отвечает. Они вместе кладут в корзину молоко и йогурт. Мальчишка как бы невзначай берет отца за руку, но быстро выпускает – уже большой. Мужчина треплет его по голове. Они улыбаются. Видно, что им хорошо вместе.

А мне в этот момент просто нереально хреново.

Я сегодня подарил сыну игровую приставку. А он на меня даже не взглянул. Ушел в свою комнату, проигнорировав подарок.

Ему уже десять… А когда ему было шесть, он тоже пытался задавать мне вопросы. Но я обычно отправлял его к Ане: “У мамы спроси”. Мне было не до него. Я не ходит с ним по магазинам, не объяснял про топливо для растущего организма, не играл в футбол, не учил кататься на велосипеде… Кстати, а он умеет кататься на велике? Я даже не знаю!

Во всяком случае, велика у него нет. И он никогда его не просил. Он просил компьютер. И я ему его купил. И считал, что я хороший отец…

Фигня. Хорошего отца я видел только что.

А у меня в руках сейчас бутылка коньяка. И еще одна в кармане.

Я разворачиваюсь. Возвращаюсь в винный отдел. Ставлю коньяк обратно на полку. И выхожу из магазина.

* * *

Утро.

Я с трудом разлепляю глаза. Голова гудит, как чугунная кастрюля, в горле пересохло, в глаза как будто песка насыпали. Чувствую себя абсолютно больным и разбитым.

И нет, я вчера не пил. Но всю ночь мучился бессонницей. И самыми мрачными мыслями. Под утро, часа в четыре, мне буквально хотелось волком выть на бледную луну, торчащую за окном. Но я все же как-то задремал.

А сейчас нужно вставать и идти на работу. В мелкую контору, где я всего лишь менеджер.

Отстой. Вся моя жизнь – полный отстой.

Жена нашла другого. Дети меня ненавидят. А теперь еще и родители отвернулись…

Почему я еще не в запое? Сам не знаю. Что меня удерживает? Мысли о детях?

Да! Мне кажется, я мог бы… У меня еще есть шанс. Во всяком случае, с Максом.

То, как он вчера обиженно отворачивался, как отводил взгляд от упакованной приставки, как сердито пыхтел и как хлопнул дверью… Ему не все равно. Он очень переживает. Я тоже!

Это Алиса была холодной и невозмутимой.