И потому я сделаю все, чтобы ты наконец обрела свободу. Это все, чего я желаю.

Все чего я желала – это минута безмолвия.

Всего лишь мгновение без тех мыслей, что сейчас разрывали мою голову! Без страха, из-за которого сердце колотилось как бешенное, словно стремилось вырваться из груди. Этой минуты мне бы с лихвой хватило, чтобы наконец заснуть, отпустить все и забыться. Чтобы найти силы все это пережить…

Но только где же ее взять?

После нашего разговора, Луций настоял, чтобы я легла спать в его кабинете. По словам колдуна, это было единственное обустроенное место во всем замке и к тому же самое защищенное.

На мой вопрос, где он в таком случае расположится сам, мужчина улыбнулся и сказал странное: что как бы он не старался, не сможет уснуть, пока я буду рядом, а потому потратит время с большей пользой.

Правда, что в его понимании было этой «большей пользой» – умолчал.

Я лежала на жестком диване, укутавшись в теплое одеяло, точно в кокон и почти не моргая смотрела на угли, что догорали в камине. Я дрожала, но нет, мне не было холодно.

Вот, мгновение назад криворожая горбунья Либи, что магическим образом превратилась в невероятную красавицу и успела побыть любовницей короля, триединого демона, могущественного дракона… Та самая простушка, что была жестоко обманута всеми, кому доверяла, но готова смириться с судьбой и строить планы на то, что будет после… Она была здесь, в этом кабинете, сидела в этом кресле, пила глинтвейн из того бокала, но в мгновение ока растаяла, словно мираж…

А на месте ее оказалась синеглазая девушка, что от рождения наделена особым даром, который наложен на весь ее род, как проклятье.

Прекрасная, притягательная красавица, девятнадцать лет носившая на себе защитные чары, оберегавшие ее от жестокого мира вокруг… но вот, та магия рассыпалась и вся грязь, что обходила девушку стороной, точно бурный поток огромный камень, хлынула на нее с удвоенной силой. Предательство, жестокость самых близких и в довершение всего, чудовище в обличии человека, жестокое, неудержимое в своих темных стремлениях, внушающее хтонический ужас… желает ее в свои невесты.

Мне хотелось плакать, но на то не было сил.

Мне хотелось бежать, но разве можно было убежать от себя? Каково было бы вам узнать, что вся ваша жизнь, оставшаяся позади, всего-то надуманная ложь… она и есть – мираж, магический туман… Но видят Боги, лучше бы он не рассеивался… Лучше бы все было, как прежде!

Моя прежняя жизнь была беззаботной, что не говори, а в ней не было никакой ответственности. Мир должен был мне, а не наоборот! От того можно было плакать в подушку, сетуя на несправедливость и свое уродство.