Да что она вообще несет? С дракона моду взяла настроение, как перчатки менять? Вот она грозная фурия, грозящая смертью, а теперь вновь медовая, все понимающая мадам? Неужели этой женщине самой от себя не тошно?

– Я ведь до последнего думала, что вы все втроем это против меня спланировали. Все с самого начала предусмотрели. А потом ты вернулась, и я по глазам твоим поняла, что ты не при чем. Это все они одни, сестры твои, но тут уже ничего не попишешь. – Сказала она и грустно улыбнулась. Проникновенно так, будто ей и правда было жаль.

– Да о чем вы вообще? Что случилось? Что сделали Амариллис и Валериана такого, что вы позволили себе бить меня голую на глазах у охраны?

Женщина недовольно поморщилась, но ответила:

– Опоили меня и вынесли весь сейф подчистую… все нажитое непосильным трудом…

Внутри меня словно треснуло что-то стеклянное и осколки разлетелись во все стороны, впиваясь в сердце, легкие и желудок, но я при том оказалась парализованной, не способной даже плакать от боли… Сестры обманули меня? Но… но как же…

– Как тебя отправили, пришли ко мне Валериана и Амариллис, поскреблись в дверь и предложили вместе выпить Ишмирского меда за добрую дружбу и легкое расставание.

Ведь я вам что вторая мать была, да и отец… мол, «не забудем вас, мадам Кардамон и благодарим за все, что вы для нас сделали. Мол, будем жить теперь новой жизнью, но и вас не позабудем» – ну, как мне было отказать. И знали ведь, что я именно Ишмирский мед люблю, припасли заразы где-то! В это-то время года его разве что в королевском погребе сыскать можно. Я еще заметила, что сами пьют мало и все мне подливают… ну, так ведь то не обычный напиток, его богатый терпкий вкус мало кто прочувствовать в полной мере может… Разомлела я и они давай меня уговаривать камею вашей матери продать, мол, тебе подарок сделают раз ты им денег из своей доли посулила. Сторговались со мной аж на пятьсот делариев. Ну, конечно я купилась и полезла доставать… тут-то они мене на голову вазу и опустили. Да не абы какую, между прочим, а с Мисканского фарфора да вручную расписанную. Двести делариев стоит, не меньше.

Я слушала ее закрыв рот руками, а у самой внутри все дрожало… не от возмущения или обиды, а от страха… того, что вот я снова одна.

Что обретенная было семья была для меня очередным миражом, как чувства, которые мерещатся мне в ласках покупающих меня господ.

Лобелия-дибелия… права была Амариллис, придумывая мне прозвища. Я вполне заслужила такое к себе отношение не только внешностью, но также глупостью и бесконечной верой в чудеса.

Подумать только, такая большая – а все еще в сказки верю!

– В общем, не могу я теперь тебя отпустить Либи, даже если не твоя в этом всем вина.