– Необычайной красоты вещица, так? – Озвучила мои мысли мадам Кардамон и, громко хлопнув в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание, замахала руками на мужчин в красном.

Те почтительно склонились перед ней, затем передо мной и спешно скрылись за дверьми, из-за которых в комнату тут же направились двое наших охранников. Они кряхтя тащили медную ванну из покоев хозяйки борделя. Шли следом и наши цветочки – Жасмин, Валериана и Ирис с большими кувшинами в руках. Амарант нес следом мягкие полотенца и ароматические притирания.

«Опять будут тереть щетками» – скривилась я. Пожалуй, такое обращение вовсе не было необходимо идеальной зачарованной коже, но кто же будет спрашивать моего на то разрешения.

Пока я терпела натужные растирания, словно сама не могла справиться с мытьем вполне себе гибкого тела, мадам покинула нас ненадолго и вернулась с огромной коробкой, украшенной атласным синим бантом.

Любопытство не позволило мне оставаться беспристрастной – я обернулась, чтобы следить за действиями мадам и получила по голове щеткой от Жасмин, потерявшей возможность тереть мне левую пятку. Ее взгляд вполне однозначно указывал на то, что она бы и сильнее огрела меня по голове, за то, что ей, невероятной обольстительнице, способной довести мужчину до восторженного обморока не только звучанием своего голоса, но и гибкостью языка, приходится полировать мою жалкую пятку.

И все же я успела краем глаза заметить, как нечто синее и блестящее покинуло коробку… и все внутри меня затрепетало!

Это же он, мой ласковый король обещал мне подарить платье, синее, как гладь простыней, что укрывали наше ложе в мою первую ночь!

Окрыленная, я больше не смела перечить и изо всех сил старалась не выдать трепетного волнения моего сердца.

Я загадала, что если на платье будут сапфиры, то оно непременно от Генриха Третьего, а значит совсем скоро я увижу этого потрясающего, галантного и нежного мужчину, а не очередного извращенца, невесть зачем возжелавшего моего зачарованного тела.

Я выступила из ванны на мягкое полотенце и не открывая глаз позволила высушить себя и умаслить чудесными пахучими смесями. Лишь только когда моей кожи коснулся прохладный синий атлас, я с замиранием сердца открыла глаза.

И они были там! Сапфиры на моем платье – украшали ворот, шедший упругой лентой ниже плеч.

Платье по современной моде держалось на жестком корсете, плотно обхватившем мою тонкую талию. Сверху был лиф, покрывавший груди прилично, но не более, оставляя явной притягательную ложбинку. Рукава-фонарики держались на предплечьях, но спускались до самых локтей, откуда следовал тесный, гладкий рукав с петелькой для среднего пальца. Мои юбки в этом платье были пышны и требовали дополнительной поддержки с помощью подъюбника из китового уса.