Я была такая тугая, скользкая внутри и снаружи от них, от себя. Они углублялись по очереди создавая внутри меня какую-то невероятную симфонию чувств, оставляя меня на грани разрядки, но не подпуская к ней. А я хотела нырнуть за край!

Барджузи взял меня за волосы и подставил к приоткрытому рту напряженную розовую головку, а я с готовностью принялась облизывать ее и посасывать, как показывала Жасмин на примере огурца. Только тут был целый кабачок, и я и его с готовностью приняла в свое тело. Все это не могло долго продолжаться, я почувствовала во рту, в своем лоно и заднице знакомые вибрации, они были близки, но в этот раз не торопились, давая мне насладиться, дойти до конца… и я взорвалась этим всепоглощающим чувством, оглушительно громко, до искр в глазах уже на волнах отступающего экстаза, почувствовав, как все трое изливаются в меня и кажется, потеряла сознание…

8.

 Теряю землю под ногами и обретаю вновь

Потерять сознание не так необычно, как очнуться после этого и понять, что провел в беспамятстве не час и не два. Этот краткий миг, на который я позволила себе провалится в мирное ничто на самом деле длился не меньше пяти часов, потому что, когда я наконец раскрыла глаза, за мансардным окном прямо надо мной уже занимался рассвет.

Я лежала на смятых простынях раскинув руки, смотрела на светлеющее небо над собой и боялась пошевелиться. Мне очень хотелось, чтобы все, что со мной произошло оказалось просто сном, что я на самом деле не пошла на это… это безумие и ночной гость не пришел, а просто подарил мне двадцать пять тысяч делариев.

Нет, я никогда не думала, что деньги в «Лиловой Розе» достаются цветочкам мадам Кардамон за так! Я прекрасно видела, в каком состоянии иногда пребывали девочки после ночи с гостями, взять хоть оргии Жоржетта Второго, чего только я не наслышалась и не навидалась после них.

Например, один раз пришлось вынимать бутылку от шампанского из Амаранта… хорошо, что это было розовое шампанское «Мильский бутон», которое продавалось в длинной узкой бутылке, а не в обычной. Гости порой доходили до крайности в своей жестокости и жажде удовлетворения самых низменных плотских потребностей.

И все же, лежать так и бояться дальше было нельзя – тело начало затекать от напряжения, и я медленно села в кровати.

Это был кошмар… все мои причинные места болели, а ноги и грудь были улиты… стараясь не вдаваться в подробности даже для самой себя, я бросилась к тазу на туалетном столике, в котором осталась вода с вечернего умывания. Я смочила в ней полотенце и яростно терла себя, пока не убедилась, что не осталось и следа. Холодная вода бодрила, растертая докрасна кожа горела… но я все равно чувствовала себя грязной.