Увечья, нанесенные астральным оружием и магией странников невозможно излечить так просто, тебе это известно лучше прочих…

— Иви! — не унимался Драгун.

— Я не знаю, Пал! — прошептала взволнованно женщина. — Не знаю!

— Добродетель… Зеантар… — вдруг раздался плач фей над ухом, — не у-умирайте… не надо… вы же хороший…

— Хороший, значит, — шепнул я, отчего те заревели пуще прежнего. — Спасибо за эти слова, девочки. Приятно, когда о тебе заботятся, особенно в последние мгновения жизни…

Если честно, то самого картара, его жен и малышек я даже не видел, но через пелену сгущающейся тьмы смутно проглядывался идеальный образ Бездны, что улыбалась мне своей самой печальной и обворожительной улыбкой.

— Всё в порядке, мой дорогой. Ты молодец. Ты совершал немыслимые деяния и заслужил это, как и мою любовь, — в глазах у Бездны вдруг заблестели слёзы, лицо же моё в этот момент было залито кровью и почти изувечено, но чуть наклонившись та с нежностью поцеловала меня в лоб и в обе щеки. — А теперь отдохни и отправляйся на встречу с родными, последний сын пасмурного Реанора… ты это и вправду заслужил…

— Спасибо… — прошептал затихающим тоном я, медленно прикрывая глаза и погружаясь в убаюкивающую тьму. — Спа… си… бо…

В главном храме хранителей Мерраввина преобладала необычайно пугающая тишина. Ни песнопений паствы, ни прихожан. Да и сам доселе сияющий храм казался нелюдимым и словно вымершим. Вот только та самая тишина то и дело сменялась громогласным горестным рыком и яростным воем.

— НЕНАВИЖУ!!! Ненавижу эту невыносимую и скользкую смертную тварь!!! — неустанно ревел Фараф. — Почему?! Почему?! ПОЧЕМУ?! Почему этот реанорский выродок был так силён?! Почему мы проиграли?! Этот щенок лишил нас посланников! Лишил нас части нашей силы! НЕНАВИЖУ!!!

— Что… что со Жнецом? — раздался едва слышимый и невероятно ослабленный голос Хаарсы, а в следующий миг та со вселенским трудом смогла разлепить прикрытые до сего момента веки. — Что… с Зеантаром?..

На странницу Астрала в данный момент было жалко смотреть. Даже в своём эфемерном состоянии та казалась страшно истощенной, а её извечно сияющий силуэт был блеклым и неузнаваемым. Однако подобное являлось платой, ведь в битве со Жнецом Бездны находясь в теле своей сильнейшей посланницы она использовала огромное количество сил и в себя пришла всего пару дней назад. Причем не лучше выглядел и сам беснующийся Фараф со своей тусклой призрачной тенью. Хотя в этот самый миг хранителя подпитывал гнев и ненависть к тому, кто довёл могущественнейших существ Мерраввина до подобного состояния.

— Этот безродный недобиток, наконец-то, сдох! — прошипел зло мужчина, однако радости в его голосе не было ни на йоту, как и в глазах самой Хаарсы.