Финальная атака странницы уже была на расстоянии вытянутой руки, но в следующий момент весь собранный эфир пришел в движение, а атака Хаарса резко замедлилась, словно всё её оружие угодило в густой кисель.

Ничтожно малый кусок пространства, что был подвластен лишь мне, а его эпицентром и питательной средой быль лишь я и моя жизнь. Плюс его в том, что он всюду будет следовать за мной и станет своеобразным замедляющим щитом. От увиденного глаза Хаарсы резко распахнулись, в глазах блеснул свирепый огонёк, и та многократно увеличила свой натиск.

А теперь последний рывок. Точнее последний козырь. Думаю, под трансом я смогу продержать чуть больше и выжать из своего мёртвого тела максимум.

Губы неторопливо зашептали слова могущественнейшего заклинания Высшей речи и с каждым произнесённым словом реанорские руны на теле продолжали набирать силу и сиять ярче, а концу всего сказанного все отметины сияли ярко-амарантовым цветом, даже не взирая на множественные ранения и смертельные увечья.

Пять секунд! Мне более и не нужно…

— ЭТО ТЕБЕ НЕ ПОМОЖЕТ, РЕАНОРЕЦ!!! ТАКИМ МЕНЯ НЕ УБИТЬ!!!

— Тебя? — хмыкнул тихо я, медленно оборачиваясь к Фарафу. — А кто говорит о тебе?

— НЕ СМЕЙ!!! — завизжала, что было сил женщина, поняв мою задумку.

Однако для остановки было слишком поздно. Молния уже полностью объяла всё тело. Джад в странника я метнул не глядя, а рывок стихийного обращения выдался моментальным. Хватило мизерной доли секунды, чтобы оказаться возле раненного и повизгивающего Фарафа, потому как орудие угодило ему точно в пах.

— РЕАНОРСКАЯ ТВАРЬ!!! НЕНАВИЖУ И ПРЕЗИРАЮ ТЕБЯ!!! — вопил странник, держась за причинное место и заваливаясь навзничь. — ПОЧЕМУ ТЫ НИКАК НЕ СДОХНЕШЬ?!

Стремительный удар ноги пришёлся именно туда, где торчал джад и вопли хранителя перешли на полноценный фальцет. Кровь и плоть хлынула фонтаном, а уцелевшая рука вырвала мгновенно из пространства громовое копьё.

Копьё в безжалостной манере оказалась в его брюхе и хватило трёх выверенных рассекающих ударов, чтобы превратить тело посланника в груду рассеченной плоти и костей и в то же самое мгновение с жутким страдальческим криком странник покинул ауру своего раба.

Второй по силе хранитель Мерраввина оказался повержен.

Вместе с его смертью пришло некое облегчение и чувство умиротворения. Вот только праздновать уже не было никакого желания. Реанорский транс и стихийное обращение прекратило своё действие, а следом за ними погасли и все руны на теле.