Дворня, разгружавшая дрова, словно забыв о существовании хозяина, не обратила на Андрея никакого внимания. Князь не стал им мешать, вошел в дом, поднялся к своей светелке, толкнул дверь.

Женщина, сидевшая за его бюро, вскочила, испуганно вскрикнула, прижав ладони ко рту.

— Арина, ты ли это? — изумился Зверев. Дочь его стала выше, раздалась в формах, и он даже засомневался, что это и есть его хрупкий, угловатый ребенок.

— Батюшка!!! — Арина кинулась к нему, охватила за шею и громко разрыдалась. — Батюшка, батюшка, прости…

— За что, милая? За что… — Дочка не отвечала, роняя слезы ему за воротник. Даже спина намокла. — Аринушка, милая… Я так рад тебя наконец-то увидеть. Да что же случилось-то? Я вернулся, все хорошо.

— Про тебя… — наконец шмыгнула она носом. — Про тебя вести нехорошие дошли… Что под Псковом ты сгинул… А ты не писал и не писал… Я и поверила….

— Я в лесу с татарами сидел, какие уж там письма? Из Москвы же, как вернулся, выдернули сразу. Замотали. Прости.

— Ты меня прости, батюшка… Я замуж вышла. Без благословения твоего.

— Вот это да! — Опешивший отец наконец-то оторвал Арину от себя. — Как? Когда? За кого?!

— Как свены Корелу взяли, многие ратники сюда отошли. Опосля воеводы полк целый у нас на постой разместили. Новых баталий ждали со свенской стороны. Они ведь ныне ужо здесь, за рекой. Воеводой левой руки князь Василий Курлятев стоял. Храбрый боярин и достойный, поведения уважительного. Овдовел он недавно. Я же за сироту себя сочла. Вот мы в нашей церкви и обвенчались…

— Свадьба — это не похороны. Радость сие, а не беда, — покачал головой Андрей. — Чего теперь плакать? Коли по душе пришелся, будет тебе мое благословение, не печалься. Муж-то где? Покажешь его хотя бы?

— В Москву отбыл, в приказ Поместный. Осень же, людям служивым на поместья возвертаться пора. Под Ярославлем земли его лежат. Я же вот, вослед собираюсь. К мужу.

— Не торопись. Вместе поедем. Хоть одним глазком посмотреть, кого ты нам в новые родичи избрала.

И Арина сквозь слезы наконец-то улыбнулась.

— Батюшка, как хорошо, что ты вернулся! Ты раздевайся, отдыхай. Я же велю баню истопить. — Дочка еще раз его крепко обняла и побежала командовать дворней.

— Беги отсюда, беги, — глядя ей в спину, прошептал Андрей. — Может статься, хоть тогда проклятие тебя не тронет.

Лучшим путем из удела на Карельском перешейке в Ярославль был конечно же водный. Однако князю Сакульскому, с которого никто не слагал обязанности думного дьяка, требовалось показаться в Разрядном приказе, отчитавшись о делах своих и расходах. Поэтому на ушкуе поплыла Арина, высадив отца с верным холопом на причале Новгорода.