Вместо остальных с опозданием подтянулись донские казаки, числом в сорок сотен, под командой атамана Антона Хохлача и шестьдесят сотен Ченги-хана от Казани. Казакам и казанским татарам Андрей приказал отойти к крепости Сокол, встать там лагерем, окрестных смердов не обижать, а предупреждать их, что пришли защищать местных жителей от польского разбоя.

Буйный норов и казаков, и татар известен всем, и Андрей очень надеялся, что после подобных предупреждений и появления этаких соседей крестьяне сами потянутся на восток.

Ченги-хану и Хохлачу думный дьяк князь Сакульский приказал при нападении польской армии на Полоцк тут же уходить в набег на сопредельные земли, разоряя все, что только можно, и угоняя польских смердов на Русь, суля за них выкуп от русского царя.

Урук-бек со своими сотнями расположился от города на удалении в пять верст. Он с началом войны обязан был вырезать отряды польских фуражиров и просто мародеров, что неизбежно потянутся в окрестные селения за добычей.

Теперь оставалось только ждать — бродя по тихим улицам, на которых не встречалось ни малого ребенка, ни честной женщины, пить кислое дешевое вино — ибо дорогое увезли беглецы вместе с прочим скарбом — и отъедая брюхо в воеводских палатах, похожих из-за голых полов, бревенчатых стен и затянутых пузырями окон на дешевый кабак.

— Ну, и где твои ляхи, Андрей Васильевич? — весело интересовался воевода, когда очередной опустевший бочонок из-под вина или хмельного меда улетал в открытую дверь. — Этак сопьешься с тобою раньше, нежели дела ратного увидишь!

Поляки появились только в начале августа, выпустив перед собой стремительную османскую конницу.

Присланные султаном в помощь наместнику венгры, появившись на лесных трактах сразу с трех сторон, тут же ринулись к воротам, соблазненные опущенными мостами. Когда они уже совсем вознамерились влететь в город, надеясь на разгильдяйство невидимой на стенах стражи — навстречу им с улиц за воротами ударили заряженные картечью тюфяки. Свинцовые пули, гнутые ржавые гвозди, куски строительных скоб и прочий железный мусор, заботливо собранный в городе, широким веером хлестнул по плотной коннице, перебивая скакунам ноги и пронзая грудь, отрывая всадникам головы и руки. Передние несколько рядов покатились по земле, остальные отпрянули, качнулись, ринулись вперед снова, надеясь, что защитники не успели перезарядить пушки. Однако на этот раз путь им преградили стрельцы и горожане, дав из пищалей залп не менее плотный, нежели вылетел из тюфяков. Третью же волну снова встретил пушечный жребий.

Защитники сражались весело и азартно.